Он провел пальцем по одному из секторов.

— Север — Вода, — пояснил он. — Видишь эти синие волнистые линии? Они резонируют, когда дует северный ветер, холодный и влажный. Юг — Огонь. Красные линии, напоминающие языки пламени. Восток — Дерево, зеленые, как прожилки листа. Запад — Металл, серебристые, острые, геометричные. А в центре — Земля, желтые и коричневые линии, символизирующие стабильность и силу.

Я не мог оторвать взгляда от татуировки. Она была прекрасна и в то же время устрашающа. В ней чувствовалась сила, власть над стихией.

— Подвижные элементы по краю круга, — продолжал Кремень, указывая на струящиеся линии, похожие на дым или перья, — в спокойном состоянии они хаотичны. Но когда я активирую схему, когда пропускаю через нее свою эссенцию, они начинают «стекаться» в тот сектор, откуда дует ветер. Это позволяет мне мгновенно определить направление и силу воздушного потока. Незаменимо для навигации, особенно ночью или в плохую погоду.

В голове сразу вспомнился наставник. Как он тренировался обнаженный по пояс, и на его груди красовалась подобная татуировка. Но в другой стилистике. Более агрессивной и, наверное, более хищной.

Внешний круг был не из облаков, а из стаи хищных летучих мышей, замерших в полете. Каждая мышь была прорисована с невероятной детализацией, можно было видеть каждую складку, каждый коготь. Они летели против часовой стрелки, создавая впечатление вечного движения, бесконечной охоты.

И сектора на его изображении были куда острее, с более жесткими углами. Линии резкие, как лезвия ножей. В центре, вместо простого иероглифа «ветер», был глаз хищника, который видит добычу даже в кромешной тьме. Вокруг глаза вилась драконья спираль, но не плавная и мягкая, как на обычных схемах, а зазубренная, агрессивная, словно когти дракона, готовые разорвать врага.

— Учитель был величайшим из нас, — тихо сказал Кремень. — Он владел Небесным Крылом так, как никто другой. Он мог летать в бурю, в ураган, когда все остальные даже не осмеливались выходить на улицу. Он мог маневрировать в воздухе так, словно родился с крыльями. Я многому у него научился, но так и не достиг его уровня. Земля — моя стихия, не воздух. Но я помню его уроки. Помню каждое слово, каждый совет.

Он сдвинул полу халата, скрывая татуировку.

— Ты носишь его наследие, младший, — сказал он, глядя мне в глаза. — Не только его знания и навыки, но и его волю. Я вижу это в тебе. Ты такой же упрямый, такой же решительный. Такой же готовый идти до конца, несмотря ни на что.

Кремень кивнул сам себе, а затем налил нам обоим еще вина.