Глава 7
Карта лежала между нами, испещренная пометками двух разных почерков. Мой, резкий и угловатый. Держать в руках нож мне было намного привычнее, чем кисть. А вот по тому как писал Кремень можно было сразу определить его аристократическое происхождение. Такие уверенные и четкие линии могут быть лишь у того кто с детства обучался каллиграфии.
— Здесь, здесь и здесь, — палец старшего брата скользил по пергаменту, отмечая точки. — Это то, что я знаю точно. Склад в доках, меняльная контора в Нижнем городе, игорный дом в Среднем.
Я смотрел на карту, но видел другое. Лицо Лянь Шу в последние минуты его жизни. Дневной мастер говорил много. Слишком много для человека, который всю жизнь торговал чужими секретами. Но страх смерти развязывает языки лучше любых пыток.
— Ты давно в городе? — спросил я, не поднимая глаз.
Кремень хмыкнул.
— Достаточно, чтобы понять расклад. Недостаточно, чтобы знать детали. Мои источники… — он помедлил, подбирая слова, — ненадежны. Я не успел провести качественную разведку. В основном все что мне известно это слухи, обрывочная информация и мои догадки.
Честный ответ. Я ценил это.
Мой взгляд остановился на одной из пометок в Среднем городе. «Нефритовый Павлин». Игорный дом, о котором мне было известно больше чем мне хотелось. Не смотря на мой статус вора, наставник оберегал меня от настоящей грязи. Это после его смерти мне пришлось нырнуть в эти сточные воды с головой.
— Расскажи про игорный дом, — попросил я.
Кремень пожал плечами.
— Снаружи — респектабельное заведение. Кости, карты, ставки на петушиные бои. Все как и везде, говорят, что даже мухлюют там не то чтобы часто. Основная публика постоянные клиенты. Купцы средней руки, чиновники, которые не хотят светиться в более дорогих или более злачных местах. Охрана серьёзная, но не чрезмерная. Хозяина зовут некто Толстый Ма, но это всего лишь говорящая голова. Настоящий владелец…
— Первый Советник, — закончил я за него.
— Один из его людей, если точнее. Но деньги текут наверх, это точно.
Я провёл пальцем по карте, очерчивая квартал вокруг «Павлина». Вспоминал слова Лянь Шу. Дневной мастер захлёбывался словами, пытаясь купить себе ещё несколько вдохов. Он рассказал про многое. В том числе про то, что скрывалось под игорным домом.
«Сады наслаждения», — так он это назвал. И в его голосе, голосе человека, который продавал людей в рабство и травил конкурентов ядом, звучало что-то похожее на отвращение. Даже этот пересыщенный ублюдок считал эти места чем-то отвратительным.
— Под игорным домом, — сказал я медленно, пытаясь сдерживать гнев. — Есть подвал, куда пускают лишь определенных гостей. Такие места называют «садами наслаждения».