«Нефритовый Павлин» горел. Я видел отблески пламени над крышами, то ли кто-то опрокинул лампу во время драки, которую устроил Кремень, то ли огонь вырвался из подвала. Неважно. Пусть горит.
— Сколько? — спросил Кремень. Первое слово за всё время.
Я подумал. Попытался вспомнить лица, сосчитать тела. Не смог.
— Не считал.
Снова молчание. Кувшин переходил из рук в руки. Рожки стражи звучали всё ближе, огни факелов двигались по улицам внизу.
— Старик гордился бы тобой, — сказал Кремень. — Ты справился лучше чем я. После первой зачистки такого гадюшника, меня полоскало еще неделю.
Я не ответил. Просто смотрел на город, на огонь, на бегущие тени. Думал о духах, которых отпустил. О девочке с пустыми глазами.
Наставник гордился бы?
Может быть. Но главное, что теперь я был уверен, что живу не зря. Этот мир должен быть очищен от таких тварей как Первый Советник.
Глава 8
Сон не шёл. Я лежал на своей кровати в доме наставника, уставившись в потолок, где трещины в древесине создавали странный узор, чем-то напоминающий паутину. По правильному, мне требовалось уйти в сон или хотя бы в глубокую медитацию: организм потратил слишком много ресурсов, когда я сорвался и начал убивать всех. Но стоило закрыть глаза, как передо мной вставали образы. Девочка с пустыми глазами, в которых на миг мелькнуло что-то похожее на благодарность. Тела на красном шёлке, изломанные и использованные. Колодец, уходящий в непроглядную черноту, полный мёртвых, которые ждали справедливости так долго, что почти забыли, каково это — быть живым. Клянусь Небом, Первый Советник умрет, и если у меня будет хоть тень шанса, то смерть его будет очень долгой.
Никто не имеет права превращать живых людей в игрушки, а когда они сломаются — просто выкидывать в мусорку. Без правильного погребения, без заботы об их посмертии. Учитель, как же мне не хватает твоей мудрости.
Я ворочался с боку на бок, пытаясь хоть ненадолго уснуть. Но мне повсюду мерещились призрачные лица. И после вчерашнего мне не казалось, что этого не может быть.
Когда тень забирает жизнь, она приходит за теми, кто сам выбрал такой путь. Ни разу мои ножи не пускали кровь простым людям, лишь тем, кто сам преступил закон и выбрал путь, который рано или поздно заканчивается смертью от ножа или удавки.
А еще этот проклятый запах, засевший в ноздрях. Я несколько раз отмывался в купели, но все еще ощущал гнилостный запах канализации, свежей крови и отвратительную сладость разлагающихся трупов.
За окном небо из чёрного стало серым, потом розовым. Рассвет пришёл в Облачный город, как приходил тысячи раз до этого. Солнечные лучи пробились сквозь щели в ставнях, расчертив пол золотыми полосами. Где-то вдалеке прокричал петух, ему ответил другой. Город просыпался, не зная и не желая знать, что произошло этой ночью в подвалах «Нефритового Павлина».