— А где находится Советник?
— Думаю, уже в «Гнезде». Он должен быть там с заходом солнца. К моменту прихода жреца он должен быть пустым сосудом, поэтому находится в глубокой медитации.
Несколько глубоких вдохов, и я вошёл в аналитический транс, за который буду расплачиваться завтра безумной головной болью, но сейчас это единственный способ найти правильное решение. Расклад выходил неприятный, но не безнадёжный.
Если ударить по храму слишком рано, то жрец сбежит с чашей, не начав проводить ритуал. Да, это лишит Матерь Изменений избранного, но Советник останется жив, и часть его людей тоже.
Если ударить по храму слишком поздно — тогда жрец уйдёт в «Гнездо» с чашей, и нужно будет перехватывать его уже в самой резиденции.
Идеальный вариант — ударить в момент, когда жрец только покидает храм с чашей. Полуночь, плюс-минус. И одновременно ударить по самой резиденции, чтобы Советник не успел принять чашу.
Это означало, что у нас не два независимых удара, а один скоординированный, с очень узким окном.
— Лю Ван.
— Да, господин.
— Кто сопровождает жреца от храма до «Гнезда»?
— Восемь культистов в чёрных халатах с серебряным шитьём. Все обученные бойцы и культисты искажения, среди них двое низкоранговых драконорождённых. Стихии, к сожалению, не знаю.
— Есть понимание по маршруту?
— У них лишь один путь — по подземному ходу, который соединяет храм и резиденцию. Он почти никому не известен. Вход в храме находится под главным алтарём, выход — на нижнем уровне резиденции. Длина хода — чуть больше пяти ли. Идти быстро не получится, чашу нельзя трясти, иначе всё сорвётся.
— Ты можешь показать его на карте?
— Я могу попробовать нарисовать. У меня хорошая память. Я не гарантирую точных деталей, но в общих чертах смогу. Мне попадались карты с этим проходом.
— Действуй…
Глава 20
Лю Ван рассказал нам недостающие детали плана. Он не просил пощады у Мэй Лин, спокойно и ровно смотря ей в глаза. Единственным условием было, чтобы его незаконнорожденная дочь получила нормальный старт в жизни. А что будет с ним, ему было плевать. Мэй Лин выбрала его завербовать, и, по мне, поступила крайне мудро.
Теперь каждый из нас готовился к решающей ночи в этой игре. Тонги уже начали дебоши, связывая руки городской страже. Жизнь любит играть в странные игры: самая ненавистная и страшная организация в Закатной империи вместе с уличными бандитами сражалась с чиновниками, контролирующими город. Всё ради того, чтобы простые люди могли спать спокойно, не опасаясь, что окажутся на алтаре ублюдков, служащих Искажению.
Я стоял у окна второго этажа и смотрел во двор. Там бойцы Канцелярии проверяли арбалеты, точили клинки, набивали поясные сумки сухим пайком, флягами и разного типа гранатами. Кто-то писал короткие записки и совал их за пазуху, рядом с сердцем. Те самые записки, которые потом, если получится, заберут у твоего тела и отнесут родным. «Мама, прости. Сын». «Ляньхуа, помнишь, что я тебе обещал. Помни». Старая армейская традиция, которую Канцелярия унаследовала от легиона. У нас, теней, такого не было. Мы умирали без записок и имён. Наставник говорил, что такие записки дают надежду, тень живёт без надежды. Мы просто делаем своё дело.