Я расфокусировал сознание как учил наставник, чтобы запустить анализ происходящего… Интерфейс автоматически свернулся, панели стали полупрозрачными и отступили на периферию зрения. Но они не исчезли. Они были здесь, всегда готовые развернуться по первому требованию.

А та функция. Та, что не указана в списке. В самом центре.

Тишина. Дольше, чем раньше. Потом на проекции татуировки засветились весы — крошечные, в самом центре схемы. Рядом появилась новая иконка — замок, окруженный предупреждающими символами.

[ОБНАРУЖЕНА ЗАПЕЧАТАННАЯ ФУНКЦИЯ]

[КЛАССИФИКАЦИЯ: КРИТИЧЕСКАЯ]

[ДОСТУП: ОГРАНИЧЕН]

[КРИТЕРИИ АКТИВАЦИИ: НЕОПРЕДЕЛЕННЫЕ]

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МОЖЕТ ПРЕДСТАВЛЯТЬ УГРОЗУ ДЛЯ НОСИТЕЛЯ]

[РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ПЫТАТЬСЯ АКТИВИРОВАТЬ ПРЕЖДЕВРЕМЕННО]

[ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ ОТСУТСТВУЕТ]

Последняя строка была… интересной. Система признавала ограниченность собственных знаний. Не пыталась скрыть это или придумать объяснение. Просто констатировала факт.

Понял. Не буду трогать.

[РЕКОМЕНДАЦИЯ ПРИНЯТА]

[РЕГИСТРАЦИЯ: НОСИТЕЛЬ ДЕМОНСТРИРУЕТ АДЕКВАТНУЮ ОЦЕНКУ РИСКОВ]

[ПРОГНОЗ ДОЛГОСРОЧНОЙ СОВМЕСТИМОСТИ: ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ]

Я усмехнулся в темноту. Даже комплименты от системы звучали как сухие отчеты.

* * *

Я открыл глаза и тут же зажмурился от резкой боли, пронзившей виски. Голова раскалывалась, словно кто-то вбивал в череп раскаленные гвозди. Во рту было сухо, как в пустыне, а тело ломило так, будто меня протащили по булыжной мостовой.

— Живой? — донесся хриплый голос Кремня.

Я осторожно повернул голову и увидел старшего брата, сидящего на полу у стены. Он держал керамический кувшин с вином и методично отхлебывал прямо из горлышка. В свете догорающих свечей его лицо казалось еще более изможденным, чем обычно. Глубокие тени под глазами, напряженные скулы, плотно сжатые губы — он явно беспокоился.

— В порядке, — прохрипел я, медленно садясь. Грудь тянуло, но это была терпимая боль. Я посмотрел вниз и увидел татуировку. Она больше не светилась так ярко, как во время нанесения, но все равно казалась живой. Синие линии слегка пульсировали в такт сердцебиению, а клинок-стрелка в центре едва заметно покачивался, словно ловя невидимые течения.

— Вырубился прямо посреди фразы, — сказал Кремень, протягивая мне кувшин. — Напугал меня, младший. Думал, твоя эссенция не выдержала нагрузки.

Я взял кувшин благодарным кивком и сделал долгий глоток. Вино обожгло горло, но это был приятный жар. Сливовое, крепкое, с легким привкусом меда. Именно то, что нужно после… после чего? Я все еще помнил темноту, огоньки, голос системы. Активация была реальной.