Подъехали к одной из двенадцатиэтажных глыб, отсюда хорошо просматривался кусок широкого шоссе, разделённого на две части зелёной полосой. В той стороне стреляли автоматические пушки и пулемёты, и их непрерывный рокот тревожным эхом разлетались по району. Лейтенант связывался по рации с командирами других подразделений. Два броневика, выпустив на прощанье клубы синеватого газа, двинулись вдоль многоэтажки, с ними — двадцать бойцов.

Рассвело. Было часа три утра, первые солнечные лучи озарили высокий бледный небосвод, затянуты рваной плёнкой облаков. Было прохладно. Бойцы устали, их лица выражали равнодушие ко всему происходящему, никто уже не обращал внимания на непрерывный грохот, разносящийся по опустевшему городу. По большей части это были молодые ребята, призывники, которые до недавних событий пороха не нюхали.

Складывалось ощущение, что их согнали в толпу, дали автоматы и куда-то погнали, а куда и зачем, никто не мог понять, но они всё равно шли, смирившись со своей судьбой. А сейчас они толпились на пятачке, настороженно таращась по сторонам. Среди трёх десятков бойцов, едва ли нашлось бы пять человек, на лицах которых наблюдалась какая-то осмысленность.

— Откуда наступают? — спросила я капитана.

— Там, — он махнул рукой в сторону дороги и продолжил разговаривать по рации.

Я доложил майору, что прибыл на место и начинаю действовать, после чего отправился к дому, что стоял ближе к дороге.

Для этого надо было пересечь открытое пространство. Помня о том, что противник может простреливать двор, я двинулся перебежками между машинами, деревьями и прочими укрытиями, какие попадались на пути.

Когда я находился за легковушкой, неподалёку пробежали трое гражданских: двое мужчин, одетые в мятые, замызганные пиджаки и брюки, и женщина в невзрачном платье. Мужчина с усами, который выглядел старше остальных, держал в руке здоровый потёртый чемодан.

— Не стреляйте, не стреляйте! — кричали они, направляясь к солдатам. — Мы мирные. Пропустите нас!

Меня они не замечали, а вот моё внимание эта троица привлекла. Одежда их выглядела аутентично, но вот в облике их было что-то… неестественное для гражданских. Что именно, я понять не мог, но присутствовало смутное ощущение: что-то здесь не так. Люди эти то ли держались слишком уверенно для мирняка, попавшего под перекрёстный огонь, то ли выглядели недостаточно напуганными.

Я быстро забыл о них и переключился на дорогу. Выглянул из-за машины и принялся наблюдать за проезжей частью и домами на другой стороне, где слышалась автоматная и пушечная пальба. Вдруг позади, оттуда, где остались бойцы, раздались вопли. Я обернулся, но деревья и машины закрывали обзор.