Но меня всё равно не обрадовал тот факт, что снова придётся жить под землёй. Гораздо свободнее и спокойнее я чувствовал себя на поверхности, нежели внизу под боком у верхушки рода и под пристальным наблюдением слуг и камер. Особенно беспокоило то, как я буду держать связь с Вадимом Орловым. Из-под земли это делать проблематично.

Когда мы с Екатериной и Афанасием Степановичем встретились за обедом в столовой жилого сектора, я думал, мне устроят разнос и приготовился держать удары. Но ничего подобного не случилось. Со мной говорили прежним дружелюбным тоном, хоть и поинтересовались, зачем уехал. Кроме них, за столом присутствовал пожилой генерал, но он почти весь обед молчал.

— И как всё прошло? — спросил меня Афанасий Степанович, когда узнал, что я ездил за вещами. — Нас известили о бомбардировке Северного района, мы беспокоились о тебе.

— Да, это было ужасно, — я отодвинул тарелку, которую только что опустошил. — Разрушения сильные, ещё и стреляли всю ночь, но как видите, жив-здоров.

Слуга тут же убрал пустую посуду, а другой принёс второе блюдо.

— Император перешёл все границы, — проговорил Афанасий Степанович. — После того вчерашней бомбардировки он потеряет симпатии даже тех семей, которые пока на его стороне.

— А что, другие семьи жизнь черни волнует сильнее, чем императорский род? — спросил я с сарказмом. Я был уверен: если императору и его приспешникам плевать на несколько сотен погибших при бомбардировке мирных жителей, то остальным князьям — и подавно.

— Он развязал боевые действия на территории своего же государства, и это — абсолютно неприемлемый и возмутительный поступок, — спокойно проговорил Афанасий Степанович, сделав вид, что не заметил моего ехидного тона.

— В следующий раз, если соберёшься куда-то ехать, — сказала Екатерина, — можешь просто вызвать водителя. Хорошо? Не обязательно всё делать самому. Привыкай к новой жизни.

Я кивнул:

— Будем стараться.

— Ближайшие дни тебе и нам придётся провести в убежище, — продолжала Екатерина. — Гвардия Орловых прорвалась в Москву, и теперь они концентрируют силы для нового удара, который ожидается со дня на день. Кроме того, могут повториться бомбардировки. В общем, элементарные меры предосторожности.

— Можно, хотя бы иногда на поверхность выходить? — спросил я. — А то у меня клаустрофобия скоро начнётся. Да и чувствую себя пленником. После той бомбёжки мне, признаться, и самому тут спокойнее, но надо же воздухом дышать, в конце концов.

Екатерина и Афанасий переглянулись.

— Мы тебе не запрещаем бывать на поверхности, — сказала Екатерина. — Но я бы настоятельно рекомендовала не выезжать в ближайшие дни за стену.