* * *

Людям свойственно мыслить в плоскости. Странные дефект, особенно если принять за основу их происхождение от животных, основой выживания которых было перемещение по веткам, в постоянной оценке своего положения в трехмерном пространстве.

Время расслабления закончилось. Мы так лихо накинулись на этот патруль, но первый же варвар показал мне, что среди них встречаются и опытные, закаленные воины.

Люди.

У них было два варианта. Первый, не разделяться, обойти камень, за которым я скрылся, с одной стороны, вдвоем, и искать меня. Второй вариант — разделиться, и обойти его с обеих сторон, стараясь пошире раскинуть невод, чтобы я в него попался.

Я был наверху. На камне. Третий вариант, выйти за пределы плоскости и вернуться к изначальному, к тому, чтобы мыслить в нескольких измерениях сразу. Как бы их не тренировали, но они могли знать такие вещи только в теории.

А я воевал на Ковчеге, где пространство — всегда трехмерно, и забывать об этом не следует ни на секунду. Особенно, когда вокруг тебя шныряет твой друг-ремонтник, который вообще может вылезти из любого угла, из любой трубы, снизу, сверху, сбоку.

Я шел джунглями фронтира, где хищники чаще всего нападают сверху, поэтому волей-неволей начинаешь думать в объеме. Где, оступившись, можешь провалиться по колену в опавшие листья, и даже поверхность становится весьма размытым понятием.

Время коротко, поэтому я не стал дожидаться, пока меня заметят. Они решили не разделяться, и я прыгнул на того, что шел позади. Один нож соскользнул с какой-то косточки у него на одежде, но главный — с левой стороны, вошел ему сверху вниз над ключицей.

Идущий первый оказался вооруженным двумя небольшими топориками. Чем дальше, тем хуже. Он развернулся еще в тот момент, пока я спрыгивал, и никакой внезапности из этого уже не вышло.

— В тени руин! — воскликнул он вполне отчетливо.

Впервые вижу отряд, вполне адаптированный к бою как единое целое. Ведь они свою речевку, которая побывала в большем количестве миров, чем я сам, не просто знали наизусть, но здесь еще и использовали для коротких сообщений во время боя. Перекликались друг с другом. Что-то эти короткие, вырезанные из их основных лозунгов, фразы значили.

— В тени мертвых цивилизаций, — дополнил его я, двинувшись ему навстречу, потеряв в теле его напарника один нож, сдергивая с пояса пращу. Праща здесь бесполезна, что рука все равно пустует, пусть в ней будет хоть что-то полезное.

За мгновение до этого он тоже двинулся в мою сторону, но после моей фразы сбился с шага. Крохотный сбой, шаг чуть меньше, чем надо, чтобы подойти ко мне на идеальную для топоров дистанции. Своим знанием их лозунгов я его смутил, сбил с толку. Он начал пытаться думать, то ли я уже с ними встречался, то ли я предатель, перебежчик. А думать о настолько абстрактных вещах во время боя — крайне вредно.