Варвар отнял руку от раны, приставил лезвие топорика к своей шее, и резанул по горлу. Хорошее лезвие, наточенное, но силы у него было недостаточно, чтобы из такого неудобного хвата провести им по шее достаточно глубоко.

Поэтому он умирал еще долго, почти минуту.

Мы не мешали.

— Фанатики. Где же их так сражаться то научили, не пойму. Это ведь значит, что тут кто-то их готовит не первое поколение, но это также значит, что кто-то тут с ними воюет. Эти опытные, такой опыт невозможно наработать, просто вырезая простых рыбаков вдоль побережья. Там, где-то сильно дальше, чем я заходил, есть не только эти фанатики, но и те, кто им сопротивляется.

— «Если ты живешь на берегу, значит — ты и есть сопротивление», — перефразировал я.

— Ты уже готовишь лозунги для собственной армии? — спросил Идрис. — Смотри, опасное занятие. Затягивает, потом приходится следить за всеми, присматривать.

— Да нет, обойдемся без этого. Просто вспомнилось, — ответил я.

* * *

Трупы отправились в море. Оружие — в тайник. Я добавил к своему арсеналу два топорика от своей последней жертвы и несколько небольших ножей. Праща испорчена окончательно, времени, чтобы делать новую не оставалось. Одну такую веревку из крайне непрочных водорослей сделать — нужен не один день, и то, если есть опыт. Сначала плести мелкие тонкие веревочки, все время добавляя стебли, и не абы какие, а строго из определенных видов морской травы. Потом перевивать их в более толстую заготовку, потом еще и еще, минимум четыре раза, а чаще нужно было сделать шесть подходов, прежде чем такая веревка смогла бы хоть что-то держать.

Тяжелее плести было только леску для снастей.

Мы стояли на берегу, и смотрели на волны и бурлящие в них завихрения — рыбы воевали за внезапно упавшую на них с неба добычу. Думаю, опьяненные таким богатством, многие маленькие хищники там, на глубине, сейчас становились жертвами более крупных. Там, спрятанный за рябью и волнами, шел свой пир, где пирующие неожиданно могли сами оказаться блюдом на столе.

Одно лишь хорошо — там точно не было фанатиков. Только борьба за еду.

Я поднял взгляд дальше — к горизонту. Мы ведь понятия не имели, что происходит там, в глубине. Вся цивилизация жалась здесь к берегу, абсолютно вся. Какие чудовища плавали там, вдали, не приближаясь к суше просто потому, что для них здесь могло оказаться слишком мелко.

Иногда этих громадин, уже мертвых, выбрасывало на берег. Их туши могли гнить месяцами, подходить к ним не решались, но зато потом, когда гниение заканчивалось и на берегу оставались лишь кости, вот тогда приходили люди и разбирали скелеты этих громадин, полностью. В отсутствие деревьев это был очень ценный материал, тем более таких размеров.