— Чертова эбола, да что это такое! Да плевать на него! Тьфу! — выкрикнула я в сердцах, и тут же все движения настроек в виртуальном организме прекратились.
Я провела ладонями по бокам, потом изогнувшись, глянула назад.
— Да-а, все очень неплохо оформилось.
Я решительно шагнула, и тут же улыбка перестала растягивать губы. Пол качнулся так что едва успела испуганно схватиться за стол, обидевший мою макушку. Тот недовольно заскрипел, а я замерла, пытаясь понять почему ноги разной длинны.
Правая ступня ощущается иначе. Я приподняла край балахона и обнаружила на ней туфлю. Одну. От души отлегло, хотя тревога осталась потому, что эта игрушка запросто могла подкинуть уродство.
Помня, что уже видела похожую обувь, я покрутила головой, потом присела на корточки и заглянула под стол. Грозный туфель дохлого хозяина этого убогого помещения по-прежнему упирается в пол пяткой.
Пара гордых львиных шагов на четвереньках, и вот моя рука цепко ухватила каблук. Внутри мумии угрожающе скрипнуло. На миг перепугалась что оскорбленный труп сейчас пнет. Но обувь уже перекочевала в руки, а перед глазами мгновенно вспыхнула табличка:
«Ботинки ведьмы. + 10 броне ног, + 5 репутации у существ Тенарского леса» Масштабируемый предмет»
Сам ботинок мгновенно уменьшился до нормальных размеров, а я проговорила, машинально махнув ладонью и стряхивая налипшую пыль:
— На безрыбье и ботинок вобла.
Стопа скользнула в обувку. Бархатистая стелька чуть шевельнулась, ботинок сел как влитой, а я выдохнула и снова огляделась, на этот раз стараясь отмечать детали.
Комнатка действительно маленькая. Судя по пыли, которая лежит толстым слоем на столе и полу, давно нежилая. Справа печь на всю стену. Полукруг ржавой заслонки прислонился к камню рядом с затянутым паутиной поддувалом, а в темных недрах горелки отсвечивает копченый бок горшка. В стене напротив печи два небольших окна. На первом подоконнике пирамида из плошек и мисок, прикрывающих огарок свечи. На втором — огромный черпак.
Вид в окнах тревожно подсказывает — город Лозадель, в котором мы наметили собраться, очень далеко. Вряд ли в городе могут расти такие кривые и жуткие деревья, что качаются за окошком. Снаружи доносится скрип стволов и шелест листвы, которые раз за разом разрывают заунывные стоны, словно снаружи пытают больную обезьяну.
— Боже, какой мрак, — прошептала я и шагнула к столу. — Этот вечер не будет томным. Мало мне головомойки с Муреновым.
Я осторожно прошла вдоль стены к двери, и доски подо мной заскрипели. Темная, из бревен, соединенных тяжелыми досками створка двери выглядит, как врата в другой мир. На месте ручки большое кольцо с волчьей мордой, которая, смотрит на меня и скалится.