А Костя, добавил уже нормальным тоном:
— Василиск твой соображает. В общем, теперь идем очень осторожно. Я найду безопасное место, где вы посидите, а я побегаю по окрестностям, чтобы разобраться, как сейчас тут химеры бродят, чтобы с утра спокойно добраться до выхода из этого котлована.
Я кивнула, и мы устремились вперед, туда где сквозь ветви уже видны просветы неба.
Глава 59
Свет вечернего солнца, что собирается нырнуть в дымку за горными пиками, красиво подсвечивает фигуру Константина. От полного красоты и мощи зрелища в душе шевельнулось какое-то древнее чувство. Словно я первобытная женщина, а он воин и прокладывает путь через лес. Бедра как-то сами собой начали раскачиваться сильнее, а я стала наклонять голову то в одну, то в другую сторону, разглядывая могучую спину. И не сразу отреагировала, когда он поднял руку со вздувшимся бицепсом.
— Стой! — обернувшись тихо скомандовал Костя.
Он указал вперед. Я проследила помутившимся взором направление, и романтическая пелена тут же слетела. Из горла едва не вырвался испуганный визг, но успела прижать ладонь к губам.
Там, среди поломанных деревьев, с которых свисают подушки мха и гирлянды серых грибов, возвышается тот самый «Медведегоргон», который встретился мне в самом начале.
Магическая тварь с совершенно не магическим наслаждением чешется боком о сучковатый пень. Даже со ста метров видно, как на сучках повисают клоки шерсти. Но через пару секунд он прекратил почесуху и начал напряженно нюхать воздух. На его жуткой голове, словно у горгоны, зашевелились змеи, до этого мирно изображавшие пряди волос. Отсюда не слышно, но я явственно вспомнила их мерзкое шипение.
Пространство вокруг медведегоргона похоже на старое поле битвы, где сошлись неведомые рати. Их воины были настолько могучими, что ломали целые деревья, а может и друг друга ими крушили, судя по разбросанным обломкам бревен. Не смогли поломать лишь громады секвой, что торчат отдельными высоченными столбами. Хотя и они выглядят, словно попали под метеоритный дождь — кора пропахана косыми бороздами, живых ветвей мало, в основном обломанные мертвые сучья.
Земля под ногами твердая, будто спрессована сотнями ног и сцементирована кровью, настолько, что не может пробиться трава. Лишь покачиваются отдельные прутья какого-то кустарника, похожего одновременно на камыш и на вонзившиеся в землю стрелы.
Костя осторожно присел на корточки, и я машинально повторила его движение. Вася вовсе распластался, вытянувшись как струна, шею же напротив поднял и начал покачивать головой в такт двигающихся на ветру кустов. Спокойный взгляд его желтых глаз, направленных на химеру, говорит — он хоть и осторожничает, но не боится.