— У меня есть идея, как можно согреться.
Беспардонность и прямота бывшего скелета вогнала в такой ступор, что я даже пропустила момент, когда его горячие ладони поползли вниз по спине. Но когда идеальное лицо Кости стало приближаться, прикрывая веки, я отшатнулась и с силой толкнула его в грудь.
Костя отскочил, а я выпалила:
— Ты ошалел?! Ты… Ты… Какого рожна делаешь?!
— Ну… — протянул бывший скелет, почему-то улыбаясь с явным блеском в глазах, который я очень хорошо знаю у мужчин.
Даже в игре, даже в цифровом теле, даже при отсутствии в этом теле крови, я прекрасно могу понять, что сулит эта кошачья улыбка.
— Что «ну»? — снова выкрикнула я. — С какого ляда решил, что можешь руки распускать? Забрал шмот, убил, свалил! Все просто! Да я тебя… Искрами сейчас! В кашу!
Меня затрясло от бешенство, захотелось преподать урок прямо здесь и сейчас. В гневном запале я вскинула руку.
Костя шагнул назад и раскинул руки, словно говоря «мол давай, пали, пушка ты моя огненная». Таргет прилип к его груди, как раз там, где у него на коже «звезда» от ожога моего прошлого удара. Я от сумбура нахлынувших эмоций аж взвыла и… резко разогнула пальцы.
Огненные змеи заклятья впились в ни в чем не повинное дерево рядом. Оно вздрогнуло от удара, и вниз посыпались ледяные веточки, покрытые комьями снега.
Костя посмотрел на обугленное пятно на красной коре, улыбнулся и сказал:
— Момент, девушка. Сейчас все объясню. Росланд игра… для взрослых. Поэтому в функционале присутствует э-эм… функционал. Ну ты понимаешь какой. И в движок прописана тема, которую могут юзать и разные экстремалы. Которым значит вдруг восхотелось на вершине горы там, или вися на скале или как вот сейчас у нас, в ледяном сугробе. Если нет направленного агро, игра создает для этого подходящие э-эм… условия.
Я шумно выдохнула и проговорила грозно:
— Какие это такие условия? Избушка с двуспальной кроватью с неба спрыгнет?
Костя виновато развел руками и ответил:
— Это вряд ли, но как минимум тепло сделать должна. Не знаю как, но сделает. Согреемся, жизнь восстановится, как и выносливость. Потом продолжим путь без всех этих жертв.
Лучник указал подбородком на притулившиеся в сугробе ботинки и добавил:
— Да и недельные курсы кройки и шитья шуб «хрен знает из чего» не понадобятся.
Я отвернулась и стала делать вид, что оглядываю местность. За время наших препираний она осталась прежней — такая же угрюмая, холодная и суровая. А босые ноги уже начал пощипывать снег, жизнь же начала сокращаться еще быстрее.
Нос совсем не чувствую, кожа занемела. Я скрестила ладони на груди, пытаясь хоть как-то сохранить тепло и проговорила уже растерянно: