Сейчас же с трудом понимала, что этот высокопарный гусь делает в футбольном баре, куда я привыкла ходить перекусывать.
— Юлька! — повторил он, подойдя и без спросу сев за мой стол. — Ты что, не узнала? Это я Сергей. Ну ты что, забыла?
— Я ничего не забыла, — ответила я, отхлебнув из полупустого бокала. — Привет. Три года не виделись.
Официантка ослепительно улыбнулась вновь прибывшему, тот сделал несколько вальяжных знаков пальцами, и девушка убежала в сторону кухни, призывно виляя бедрами.
— Да, три года прошло, — сказал он, мечтательно глядя на люстру. — Ощущение, что целая жизнь.
— И не говори, — отозвалась я хмуро, недовольная, что так беспардонно нарушили мое уединение.
Он обернулся, оглядывая народ и экраны, на которых мужчины в шортах пинают мяч, а я скользнула по нему взглядом, и подумала, что он совершенно не изменился. Все такой же неотразимый, самодовольный и панибратский, словно все пылают желанием с ним общаться.
В глубине души я понимала, его отношение закономерно. С такой внешностью и харизмой, грех этим не пользоваться. Но в памяти, как сейчас, стоит картина, где я попросила его подержать сумку, а он отказался, сообщив, что она слишком тяжелая из-за булок и тортов. Тогда это был удар ниже пояса. Я пыталась сбросить вес, но ничего не выходило, и я заедала неудачу сладким. Теперь же мои габариты кажутся мне куда привлекательней сухих вобл на обложках журналов. Но осадок остался.
Официантка вернулась с подносом на котором блестит стакан с виски, пиала со льдом. В ней щипчики. Быстро расставив всё перед Серегой, она улыбнулась во все тридцать два отбеленных зуба. Серега небрежно сунул ей две купюры и отмахнулся, мол, сдачи не надо.
— А ты чего тут одна? — спросил он. — Муж бросил?
По мне прокатилась волна жара, я сжала бокал, и подняла взгляд на бывшего сокурсника.
— Не до мужьев сейчас, — ответила я. — Сам-то чего в бар приперся?
Он покачал головой и отпил из стакана.
— А ты резкая стала, — покривившись ответил он. — В институте, помню, спокойная такая, тихая была. Очки, кажется носила. Да? Круглые такие, в толстой оправе.
— Лазерная коррекция творит чудеса, — отозвалась я, косясь на официантку, которая оперлась на барную стойку и не сводит взгляда с Сереги.
Красавчик одобрительно закивал, но мне от его одобрения стало не по себе, словно хвалит дрессированную собаку.
— Молодец, — одобрил он, и я не скрывая, поморщилась.
Бывший сокурсник произнес, вновь отхлебнув из стакана:
— Зрение — это классно. Ты же читать любила вроде. Все изучала что-то. Я вот не сильно читал. Все больше связи, связи. Они, знаешь ли, в жизни полезны. Вот, однокурсницу, например, устроил в бутик. Директором поставили, управляет теперь. А так бы сидела в продавцах где-нибудь.