В конце концов, здравомыслие взяло верх.
— В игре можно все! — подбодрила я себя, и вновь приблизившись к фолианту, решительно ухватилась за уголок.
Глаз прищурился, словно оценивает мою проф. пригодность. Но когда попыталась раскрыть книгу, та будто склеилась за годы бездействия.
— Ты издеваешься? — спросила я книгу, уверенная, что та понимает не хуже живой плесени.
Глаз закатился вверх, как у кокетливой девицы, которая не знает, конфетку съесть или яблочко. Я потянула с удвоенной силой, но обложка и не подумала открываться, а глаз вновь сузил веки и хитро прищурится.
— Ах так! — крикнула я. — Ну мы еще посмотрим, кто кого. Сейчас позову Васю, он тебя порвет как тузик грелку. И дело с концом.
Книгу моя угроза не убедила, словно знает, что она нужна мне больше, чем я ей. Взгляд стал еще ехидней, показалось даже кто-то засмеялся.
Бросив злой взгляд на фолиант, я принялась ходить из угла в угол, пытаясь придумать, как вскрыть строптивую книгу. Но после гонки к дому, василиска, скелета и остальных хотелось просто раскроить книгу саперной лопатой.
— Эй, плесень, — крикнула я, остановившись у входа в подвал, — ты не знаешь, как книгу ведьмы вскрыть? Ты же на сундуке сидела, должна знать!
Снизу послышалось чавканье, я огрызнулась:
— Я не понимаю по плесеньи!
— Чавк-чавк… — донеслось из подвала.
— Да, конечно, а сейчас стало прям сразу ясно, — проговорила я. — Чего ж я сразу не догадалась. Фу, мерзость. Бесполезные вы все. Покромсаю сейчас тебя лопатой и скормлю книге, или василиску. Ему нужней.
Плесень обиженно запищала, а в голове вспыхнула неожиданная мысль. Она показалась банальной, как сама история сказок, но выглядела лучше скармливания этого талмуда василиску.
— Поверить не могу, что собираюсь это сделать.
Пошарив взглядом по комнате, наткнулась на саперную лопату. Она казалась достаточно острой и при выкапывании могилы, и при драке с василиском.
Тщательно очистив острие подолом, я поднесла было лезвие к пальцу, но замешкалась.
— Нет, ну я понимаю, вряд ли в Росланд есть такое понятие, как столбняк. Но кто их знает, вдруг дезинфекция все же необходима? Кто знает, что они там за эболу африканскую вписали в коде. Мало ли… Фолиант таращил глаз, словно всю жизнь ждал, речь о дезинфекции хирургических инструментов. Радужка блестит, как нефть, красные прожилки на белке вздулись, а крохотные ресницы шевелятся червячками.
Поняв, что лишь оттягиваю неизбежное, решительно поднесла лезвие, и, зажмурившись, чиркнула по пальцу. Подушечку больно резануло, я шикнула и сморщилась.
— Блин, больно, — вырвалось у меня.