Скелет увел взгляд в сторону, сказал:
— А что жало? Нормальный такой пчел. «Самэдз». Размножается, охраняет…
— У трутней не бывает жал, — не отступала я.
Скелет сдвинул костлявыми плечами и произнес невозмутимо:
— А в Росланд бывает. Я ж говорю, половозрелый такой, прям альфа-пчёл.
— Не придуривайся, — рявкнула я. — Палец-то лопатой порезала, думала помру от боли. А тут такое!
Скелет торопливо ответил:
— Да подожди, просто попробуй аккуратно подойти. Надо собрать больше данных, потом вырабатывать стратегию, пробовать тактику…
Я тяжко вздохнула. Деваться некуда. Скелету нужно тело, а мне — проводник и информатор. Поэтому через пару минут я стояла возле воткнутой лопаты, которой скелет обозначил зону агро, и мрачно наблюдала, трепещущего крыльями над желтым туманом, трутня. Он, казалось, гудел: «ззззабудь, твое обаяние на меня ззззнеподействует».
И от этого жужжанья веяло безнадежностью. Правда частично скелет оказался прав. Рабочие пчелы, что уже успешно законопатили дыру, не обращали на меня ни малейшего внимания. Они молниями уносились за нектаром и прилетали, тяжело покачиваясь, с трудом втискиваясь в узкие входы на вершинах пятигранников.
Я вздрогнула от опустившейся на плечо костяной ладони. Незаметно подкравшийся скелет, в отличии от меня просто сиял.
Он сказал с чувством:
— Кендра, яга ты моя лучистая…
Мое плечо дернулось, сбрасывая белые фаланги.
— Лучистая… Что-то новенькое, — сказала я и указала подбородком на шершня, — а вон тот лохматый «самэдз» совсем не разделяет твой восторг.
— Еще какая лучистая! — радостно сообщил скелет. — У меня баффчик «хозяйка леса» появился. В двух метрах от тебя персонажи, оказывается, получают твое обаяние репутации. Ну… когда оно действует конечно. С мохнуками-то ничего такого не было. Но сейчас я подошел, а работяги…
Скелет указал вверх и добавил:
— Даже усиком не дернули!
Я усмехнулась.
— А ты, значит, приобрел официальную причину прижимать ко мне свои холодные кости? Толку правда здесь от моего очарования ноль. К солодке мохнатый шмель не пустит. Только посмотри на его лупоглазую харю!
Я ткнула в трутня пальцем. Точнее примерно в его направлении. Он беспокойно носился в паре метров над землей, и его басовитое жужжание то почти исчезало в фоновом гуле, то оглушало, когда пролетал неподалеку.
Скелет следил за его движением и задумчиво рассуждал, явно думая о другом:
— У пчел свое понимание красоты. По его мнению, верхом совершенства является огромное брюхо, заклиненное в тесных переходах, к которому в любой момент имеет доступ каждый из двенадцати мужей пчелиной царицы…