— А нас — бунт, — прошелестел Ласий и вытер блестящий лоб рукавом рясы. — Пророчества Альбумуса вполне могут быть результатом сочетания осведомленности и умения сопоставлять факты. В конце концов, все мы здесь именно этим и занимаемся. И все же, разговаривая с ним еще в Тордоге я не увидел признаков безумия. Скорее, это человек, увлеченный идеей настолько, что все прочее попросту не имеет для него значения. Люди это чувствуют подобное невозможно сыграть. И потому идут за ним.
Демос внимательно выслушал слова Ласия и задумчиво кивнул своим мыслям.
— Значит, нужно действовать иначе, — сказал он, отложив трубку. — Если бы меня спросили, как бороться с таким противником, то я бы ответил, что нужно разрушить веру людей в его святость. Показать обычным человеком. Разочаровать тех, кто на него полагался. Уничтожьте веру в Альбумуса — уничтожите его самого.
Великий наставник переглянулся с Черным грифом и слабо улыбнулся.
— Вот видите, я не зря обратился за помощью именно к вам, лорд Демос, — вкрадчиво сказал он. — Именно эту я вам и поручаю. По нашим сведениям, некоторое время назад брат Альбумус тайно прибыл в Миссолен и все еще находится где-то в городе. Скрывается хорошо, но с вашими возможностями, полагаю, это ненадолго. Действуйте, ваша светлость. — Ладарий кивнул Рувинию. Черный гриф вытащил из-за пазухи свиток и бережно, словно то была величайшая церковная реликвия, передал Демосу. — Это булла о полном отпущении всех ваших грехов, что будут совершены ради устранения данной угрозы. Что бы вы ни сотворили, к какой бы силе ни обратились, — он сделал паузу именно после этих слов, намекая на запретный дар Демоса, — будете прощены. Приступайте немедленно.
4.4 Тронк
По давнему обычаю хайлигландцев все казни проходили на рассвете. И, согласно давнему же обычаю, дезертира казнил его собственный командир. Нынче эта сомнительная честь выпала Киверу ден Ланге — командующему самым многочисленным полком Хайлигланда, старшему сыну графа Урста и близкому другу короля. Даже оказавшись на землях рундов, войско Грегора Волдхарда с следовало традициям поистине с маниакальной дотошностью, даже если это не приносило радости.
В Рундкаре брату Фастреду было неуютно. Дорога, что вела их войско к Тронку, пролегала сплошь мимо поросших вереском да низкими кустарниками пологих холмов. Изредка попадались узкие ручьи с коварными топкими берегами да одинокие деревья, явно выросшие на этих землях из одного лишь упрямства. Затянутое низкими серыми облаками небо то и дело обрушивало мерзкий холодный дождь. Полные скучной походной рутины дни походили один на другой. Лишь единожды небеса Рундкара подразнили уставшую армию солнцем, да и это быстро закончилось. Обозы утопали в грязи, солдаты волочили ноги по раскисшей дороге, и песни звучали уже далеко не так бодро, как на выходе из Вадлока. Ноги воинов вязли в размокшей земле, а дух их давно увяз в унынии и страхе перед неопределенным будущим и перспективой умереть напрасно.