— Ну же… Давай… — Каланча тянулся изо всех сил, аж мышцы заболели. — Есть!
Он схватил металлический кругляш, крепко сжал в кулаке и полез назад к тропе. Выбравшись, он привалился к стене, давая членам отдых, и принялся разглядывать находку. Мгновением позже Эбнер расхохотался так громко, что со стены свесился дежуривший гвардеец.
— Чего ржешь, мужик? Людям мешаешь!
— Позови-ка сюда Ганса из Канцелярии, — выкрикнул он. — Скажи, Эбнер Каланча зовет.
— Ой… мастер Фалберт, простите, — стушевался гвардеец. — Сию минуту позовем!
Эбнер продолжал трястись от хохота и крутил монету в руках, подбрасывал, ловил, пробовал на зуб и снова смеялся.
— Вот же идиоты безграмотные, — чуть не плача, стонал он. — А ведь наемник-то был прав. Ох и дурни…
Он снова подбросил монету, ловко поймал и раскрыл ладонь. На серебряном кругляше красовался профиль Ламонта Эккехарда с надписью на антике, а на обратной стороне красовался герб Эккехардов.
— Монеты отчеканили в Эклузуме, и здесь они точно не будут в ходу, пока самозванного короля не коронуют по всем правилам. — Каланча снова хихикнул, в глубине души радуясь тому, что парнишка оказался прав: испытывал почти отеческую привязанность к смышленым юнцам. — Какой же наемник, особенно если он умеет читать и считать, примет плату такими неудобными монетами?
Со стены свесилась светлая голова Ганса:
— Звали, мастер Фалберт? — крикнул он.
— А то! — усмехнулся Каланча. — Взгляните-ка на монеты, что мы здесь собрали, еще раз….
5.6 Эксенгор
— Хранитель милостивый! — восхищенно выдохнул брат Фастред. — Вот он какой, знаменитый Эксенгор. Воистину никогда не видывал ничего подобного.
— Значит, вождь Магнус не солгал, брат мой. Действительно, уникальное место.
Брат Аристид наградил спутника безмятежной улыбкой и шагнул вперед. Фастред помедлил, снял шлем, последовал за патроном и вновь застыл, не веря своим глазам. Они стояли на вершине поросшей сотней разнообразных мхов скалы и завороженно взирали на священный для всех рундов город.
Все здесь было Фастреду непривычно, и он не мог избавиться от ощущения, будто эта земля еще окончательно не решила, какой облик хочет принять. Древние округлившиейся от времени камни лежали на берегах совсем молодых рек. Плоская как поднос долина простиралась почти до самого горизонта и на севере упиралась в массивную горную цепь. Заснеженные вершины этих гор были так высоки, что прятались в облаках. Сама же земля с такой высоты напоминала чудной ковер, сотканный рикенаарской затейницей: лесов здесь почти не было, зато вволю росли мхи, травы и низкие кустарники. На склонах редких холмов расположился знакомый всем хайглигландцам вереск, скалы обильно поросли камнеломкой, чьи желтые цветки ярко контрастировали со стальными небесами. На топких берегах рек и озер вовсю хозяйничала водяника с крупными, словно бусины, темными ягодами.