— Пусть остается в замковой темнице, пока мы не выясним, говорит он правду или лжет. Не выпускать на прогулки, не давать видеться с гостями и не передавать вещи. Кормить дважды в день. И дайте ему наконец умыться. Видит бог, он чумазый, словно угольный демон.

* * *

Выйдя из замковых ворот, Эбнер Каланча расстегнул фибулу, сунул ее в поясной кошель, снял плащ, сложил его идеальным прямоугольником и оставил на парапете моста, а затем перемахнул через огромный валун и с кряхтением приземлился на неровную землю. В коленях что-то хрустнуло, да так, что он едва не застонал от боли. С годами начали ощущаться последствия его невероятно высокого роста: лекари предупреждали, что вскоре суставы начнут беспокоить сильнее прежнего, и вот, кажется, этот момент настал.

Каланча поймал удивленный взгляд стражника и махнул рукой, показывая, что все в порядке. Он хотел дойти к месту, куда упало тело гвардейца, с внешней стороны стены. Слабо верилось, что удастся что-нибудь найти, но Каланча, будучи деловым человеком, прекрасно знал, сколь важными порой бывают сущие мелочи. Он двинулся вдоль эллисдорской каменной громады по узкой тропинке, словно зависшей меж стеной и крутым берегом неспокойной нынче реки. Дорожка была настолько узкой, что порой приходилось передвигаться боком. Вскоре тропа немного расширилась, река осталась чуть в стороне, а стена начала подниматься все выше, к холмам, на которых взгромоздилась цитадель. Каланча чувствовал себя букашкой, взбирающейся по стеблю цветка.

Наконец он добрался до места, где нашли Гилберта, но вначале пришлось отдышаться.

— Годы берут свое, Эбнер Третий, а ты все скачешь, будто вчера только закончил школу и пошел к отцу в помощники, — ворчал он сам на себя, пока переводил дух.

Эбнера Фалберта Второго давно не было в живых, а Эбнер Фалберт Четвертый покамест не оправдывал надежда, возложенных на отпрыска столь влиятельного семейства.

Как бы то ни было, сейчас Каланчу волновало другое. Он пришел сюда, ибо чуял: что-то во всей этой истории было не так. Они все упустили нечто очень важное в прошлый раз, когда впервые пришли осмотреть тело гвардейца. У парнишки-наемника нашли бумагу с помилованием самопровозглашенного короля Ламонта, но денег при нем не было. Несколько монет нашли возле трупа — эрцканцлер велел собрать их и сохранить на случай суда: все же они доказывали, что здесь имели место заговор и подкуп.

Но что-то не давало Эбнеру покоя, зудело, заставляло руки чесаться, лишало сна и аппетита. Было что-то неправильное в происходящем, и ему было необходимо это найти. И ноги сами понесли Каланчу сюда, к месту, где он впервые увидел всю картину.