— После всего, что случилось с нами за эти годы, все, что я могу сейчас — постараться, чтобы гибель Ренара не оказалась напрасной.
— Разумеется, — с готовностью согласился канцлер.
«Меньше всего я хочу узнать, что он погиб зря»
— Но если ты не убережешь Линдра, клянусь, я сама убью тебя.
3.1 Эллисдор
Грегор Волдхард обид не прощал и не забывал. Альдор знал, что ему еще аукнется выходка в Турфало, и его не спасут ни многолетняя дружба, ни высокое положение при дворе, ни сам Хранитель со всем вознесшимся в Хрустальный чертог святым потомством. Если король захочет от кого-нибудь избавиться, он найдет способ.
Они провели в Гацоне несколько шумных дней, а затем, сердечно распрощавшись с Рейнхильдой, отправились в долгое путешествие обратно в Эллисдор. Все это время эрцканцлер жил в ожидании наказания.
Но кары не последовало.
На людях Грегор держался как ни в чем ни бывало: иногда шутил, порой гневался, усердно молился и выходил в народ. Альдор заметил, что настроение толпы переменилось: люди, что некогда обожали и были готовы пролить кровь за молодого короля, ныне все чаще молчали. Все реже барон видел улыбки и смеющиеся лица, когда Грегор выходил к черни. Кое-где народ роптал и даже писал прошения: юг Хайлигланда лишился возможности торговать с имперцами и терпел бедствия. Но король был непреклонен в решении отправиться в Священный поход.
Всю дорогу от Ульцфельда, где Альдор оставил захворавшую супругу на попечение домочадцев, они с Грегором обсуждали лишь дела. Казалось, их дружба иссякла окончательно. Эрцканцлер убедился в этом, когда, вернувшись в Эллисдор не получил традиционного приглашения отужинать в компании короля. Ни в первый вечер, ни в последующие.
Он понимал: теперь все будет иначе, и единственное, что спасет его голову от расставания с туловищем — поистине безукоризненная служба. На какое-то время. Но стоит допустить ошибку, и гнев Грегора обрушится на него со всей неукротимой мощью.
Альдор думал об этом, медленно шагая по улицам Нижнего города. Заседание в ратуше закончилось, и он решил пройтись до замка пешком. Охрана держалась на почтительном расстоянии, дабы не мешать его размышлениям, а верный Ганс шел впереди, разгоняя замешкавшихся горожан.
В кои то веки распогодилось: рынок шумел пуще обычного, наряженные люди высыпали на улицы и самозабвенно торговались, музыканты и бродячие актеры развлекали зевак на площадях. Для карманников, должно быть, такой день был истинным праздником.
Выстроенный из темного камня и промасленного дерева Нижний город нежился под лучами долгожданного северного солнца. Воздух пропитался запахами свежесваренного пива, смолы, сена и каши с кореньями, что торговцы продавали прямо на улице, а из открытых настежь окон таверн тянуло незабываемым ароматом знаменитой крепкой настойки.