Фастред видел, как поникли плечи молодой воительницы, и сердце его сжалось. Он сострадал ей, желал помочь, но чувствовал, что не время ее переубеждать.
— Истерд Магнусдуоттир, — позвал он ее по истинному имени, и спрятал улыбку в уголках губ, когда она удивленно на него взглянула. — Послушай меня, дочь вождя. В конечном итоге важно лишь то, насколько праведно ты живешь. Не делай дурного, не убивай понапрасну, будь честной с собой и другими — и всякий бог это оценит. Вот как я думаю. И если ты все будешь делать правильно, всякий бог найдет способ дать тебе знак. Руны ли или что-то еще…
Он замолчал, уловив движение рядом с собой. Истерд спрыгнула с валуна, ловко отвязала от пояса небольшой матерчатый мешочек, опрокинула содержимое в ладони, возвела глаза к горе, что-то прошептала, дунула в сомкнутые пальцы и бросила на землю то, что сжимала в ладонях.
— Что вы делаете?
— Шшш… — оборвала его девушка и наклонилась к земле. Она двигалась, как любопытный дикий зверь — ползала, принюхивалась, коса и подол рубахи подметали землю. — Шшш… Боги говорят!
Фастред увидел, что она склонилась над рунами. Рефлекторно он вскинул руку, чтобы осенить себя священным знаменем, но сдержался: сотвори он подобное сейчас — выскажет жуткое неуважение, а эта загадочная дева только начала с ним откровенничать. Было бы жаль не оправдать ее доверие. Вместо этого он задал вопрос, которого сам от себя не ожидал.
— Можно и мне взглянуть?
Истерд недоверчиво покосилась на него, но спустя мгновение победно ухмыльнулась и отползла в сторону, освобождая для монаха место. Фастред присел на корточки и уставился на разбросанные по земле фрагменты костей с высеченными знаками.
— Ничего не понимаю. Ты что-то видишь? — спросил он.
— То же, что и в последнее время, — глухо отозвалась девушка. — Дюжину дней как выпадает одно и то же. Знаки разные, а смысл один. Надо хорошенько запомнить, как легли, и показать старейшинам. Может они подскажут.
— Но что ты видишь?
Истерд продолжала ползать вокруг рун и шептать, словно не замечала Фастреда:
— Себе кидала. Королю кидала. отцу кидала. Брату, монахам, даже какому-то конюху. И все одно. Земля, огонь, кровь. Кровь, земля и огонь.
— И что это значит? — Фастред вконец перестал что-либо понимать.
Дочь вождя подняла на него полубезумные от транса глаза, моргнула и одним резким движением собрала руны.
— Скоро увидим, монах. Но явно что-то нехорошее.
5.7 Эллисдор
Погостив в замковых темницах, Вал теперь с точностью мог сказать, как выглядит отчаяние. Темная каменная клетушка, которую его бросили, представляла собой почти ровный квадрат шириной в пять шагов. Потолок был низким, окон не предусматривалось. Да и не на что смотреть, когда ты находишься в глубине древней горы.