— Мой бог говорит, что лишь ему известен путь каждого человека. Что пытаться узнать свою судьбу раньше времени — суть нарушить его волю.

— Пфф! — по-детски фыркнула дева и, поерзав на валуне, снова уставилась на Фастреда тем же жутким немигающим взглядом, каким обладал ее отец-вождь. — Жестокий у тебя бог! Наши боги говорят, что предвидение будущего — это свобода. Знаешь будещее — можешь его изменить. Значит, у тебя есть выбор. А выбор — это свобода. Ваш бог не хочет делать вас свободными.

— Мой бог защищает меня.

— Защитил он тебя от того удара? — Истерд указала на шрам над бровью Фастреда. — Вижу, крепко тебе досталось. Едва череп не раскроили.

Монах смутился.

— Тогда я еще не пришел к богу. Этот шрам со мной очень давно.

— Значит, твой бог защищает только тех, кто в него верит? — ухмыльнулась Истерд.

— А твои боги?

— Мои боги никого не защищают. Они ткут полотно судьбы всего мира и порой говорят с теми, кто хочет знать ответы на свои вопросы. — Девушка подняла глаза к горе Фадир и вздохнула. — Мои боги не вредят, не спасают, не указывают, что делать, пока сам не попросишь. Они просто наблюдают за нами.

Фастред взирал на гору и дивился ее почти идеальной конической форме, словно та и правда выросла из земли по воле богов.

— Так зачем же вам боги, если они не помогают? — искренне недоумевал монах.

Истерд взглянула на него как на умалишенного.

— Они хранят мудрость! Мудрость всех времен. И иногда делятся ею с теми, кто ее достоин.

— И как понять, достоин ли ты?

— Спросить. Ответят — достоин. Промолчат — значит, либо не заслужил, либо и так все знаешь.

— Очень удобно, — съязвил Фастред.

— Слепо верить в волю вашего бога тоже удобно, — тем же тоном ответила рундка. — Никакой ответственности, случись что. Ой, святой жрец, простите, это меня бес попутал. А может и вовсе этого бог захотел, так что с меня взятки гладки! — дразнилась она. Но, увидев, как помрачнел монах, умолкла.

— Я понял, что нашего бога вы, леди, не жалуете.

— Не так. Мне все равно. Он-то ничего плохого мне не делал, этот твой бог, монах, — задумчиво произнесла Истерд, теребя кончик косы. — Меня лишь пугает будущее. Когда я выйду за вашего короля, мне придется сменить веру и принять вашего бога. Я сделаю это ради своего народа и мира в наших землях. Видят боги, ради этого я б еще и не такое сделала… Но что меня пугает в вашем боге, так это невозможность выбора. У вас есть толстые книги, на которые вы молитесь, и в этих книгах написано, как себя вести. Указания на все случаи жизни! Но… У нас все совсем иначе. У нас верят, что ты сам плетешь узор своей судьбы, и даже если боги решили для тебя иное, если очень постараться, то даже сами боги будут уважать твой выбор. Ваш бог не такой. Ваш бог жестоко карает тех, кто решил сделать все по-своему.