Кое-где над землями витал горячий пар, а в некоторых озерах и вовсе был кипяток. Пару раз хайлигландцы испугались до дрожи, когда внезапно земля разверзлась, и из нее вылетали столбы горячей воды. Правда, рунды, быстро успокоили союзников и объяснили, что в этих землях подобные явления встречаются нередко. Больше всех такой воде обрадовались прачки.

На лугах паслись стада овец и мохнатые низкорослые лошадки — таких Фастред нигде прежде не встречал и решил, что они водятся лишь в этих краях. Пастухов почти не было, и за скотом пристально следили столь же мохнатые собаки, огромные и спокойные.

Но по-настоящему Фастреда удивили местные дома: наполовину утопленные в землю и с крышей из дерна. Внутри таких жилищ было сразу несколько помещений. В самом большом зале помещали очаг, и это место служило для сбора всей семьи. В том же доме отводили место и для домашнего скота, ибо погода в этих краях не баловала, а животным требовалось тепло. Вообще рунды показались Фастреду практичным народом и, вопреки их репутации в Хайлигланде, вполне сговорчивым. В глубине души монах радовался тому, что отправился в этот поход: такое путешествие многое расставило по местам и на многое открыло людям глаза. Некоторые подружились, иные даже заинтересовались верой в Хранителя, но интерес этот покамест был робким и быстро улетучился, стоило союзным войскам подойти к Эксенгору. И все же Фастред лелеял надежду показать хотя бы одному из них свет Пути.

— Кто и зачем создал столь удивительное место? — прошептал Фастред, не отрывая глаз от вереницы спускавшихся к городским стенам воинов.

— Боги наших предков, — ответил ему женский голос. Монах вздрогнул от неожиданности и резко обернулся.

Аристида не было — наверняка поспешил присоединиться к королю, чтобы не пропустить встречу двух государей. И там же полагалось быть леди Истерд, или, как ее здесь величали, Истерд Магнусдуоттир. Однако дочь вождя была здесь.

— Не помешаю? — спросила она и, не дожидаясь ответа, присела на большой валун.

— Нет. Я все равно собирался уходить.

В обществе этой молодой воительницы Фастред чувствовал себя неуютно. Было в ней что-то таинственное, какая-то тревожная загадка на дне пронзительных зеленых глаз. Истерд всегда держалась с царственным достоинством, даже когда они с королем Грегором вместе упражнялись с топорами. Она улыбалась, старательно учила язык и обычаи Хайлигланда, одевалась по новой моде, даже внимала речам церковников, но… Во всем этом была какая-то червоточина, но Фастред не находил подходящих слов и доказательств, что с этой девой было что-то не так.