— Прости, что условия не лучшие, — прошамкал тюремщик настолько дряхлый, что, казалось, застал еще самого Волфа Свирепого и строительство первого замка, и поставив нехитрый ужин перед Валом, направился к выходу. — Ежели там и взаправду заговор, то надоть держать тебя подальше от лишних глаз и ушей. А ежели ты невинен и это докажут, эрцканцлер все тебе возместит. Нынешний вроде щедрый, да и с головой дружит. Ты только кутайся получше, а то помрешь от лихорадки раньше, чем помилуют. Поверь старику, я многих узников похоронил.

Вал вздрогнул.

— Спасибо…

Он насупился, плотнее запахнул прохудившийся плащик и сел, стараясь не касаться спиной влажной стены. Чувствовалось, что где-то рядом текла река: все здесь было мокрым, склизким и характерно пахло сыростью.

— Ешь похлебку, пока теплая. Холод — твой главный враг, узник, — добавил старик и скрылся за дверью. Мгновением позже заскрежетали петли, щелкнула щеколда, а Вал остался наедине с едой и одинокой свечой.

— Ну хоть свет оставили, — искренне порадовался он, набрасываясь на похлебку. Не то чтобы его пугала темнота, но от созерцания желтого огонька на душе становилось чуть спокойнее.

Похлебка и кусок хлеба с сыром казались вкуснейшей пищей. Вал уплетал за обе щеки, наслаждаясь разлившимся по телу теплом. Запивать ужин предстояло слабым элем. Покончив с хлебом, вал сделал щедрый глоток и, прожевав, задумался.

— Прямо сейчас они явно не хотят меня убивать. Что ж, есть надежда, — сказал он, глядя на свечной огонек. — Беда в том, что совсем не ясно, сколько предстоит здесь просидеть и смогу ли я оправдаться.

Хуже всего он переносил бездействие. Его даже не столько пугала перспектива отправиться на виселицу, сколько беспомощность в настоящий момент. Сидя в этом каменном мешке, он мог лишь ждать, и это несказанно раздражало.

Вал поднялся и принялся нарезать круги по камере, чтобы хоть как-то размяться. Руки теперь точно ослабеют, и придется долго тренироваться с Черсо, чтобы вернуть им ловкость. За тренировки было особенно обидно: у него только начало получаться что-то по-настоящему путное. Ну да и пусть. Он все наверстает, если сможет выйти отсюда живым.

В ратушной темнице узники хотя бы могли наслаждаться солнечным светом, но здесь не было ничего, кроме одной-единственной свечи. Он потянулся, попытался размять мышцы, и треснулся макушкой о потолок, когда, забывшись, встал на цыпочки. Принялся снова расхаживать по камере взад-вперед, силясь найти покой в мыслях. Но чем больше думал, тем меньше радости оставалось на душе.

Никто его не защитит, кроме разве что бога. Веззам — потому что не любит его и не захочет помогать. Черсо и Пираф — потому что бессильны. Артанна — потому что погибла.