— Твое предложение разумно, но если я соглашусь на него, Хайлигланд потеряет все, за что я сражаюсь. — Грегор сокрушенно покачал головой и сделал молодецкий глоток прямо из кувшина. — Слишком поздно, Демос. Дело даже не в борьбе за корону империи: я готов признать младенца на троне. Ты понимаешь, почему я объявил Священный поход? Понимаешь на самом деле?

— Тебя оскорбили.

— Не только меня. Мою страну. Моих людей. Сколько раз мы проливали кровь в войнах с рундами? Сколько раз Криасмор нам помог? Ни разу. Что мы получили от этого союза? Ничего хорошего, кроме новых налогов и повинностей. Вы всегда использовали Хайлигланд, но тогда, после смерти Маргия, вы все выставили нас деревенскими дурачками, использовали меня и выгнали прочь. Довольно, Демос! Хватит унижений. Мы скорее будем голодать, чем снова унижаться перед Эклузумом, — не сдержавшись, Грегор опустил кулак на стол. Кувшинчик подпрыгнул с жалобным звоном, свечные огоньки затрепетали. — Мы не пойдем на попятную. Гацонские товары дороги, рунды — кровожадны и вероломны. Но лучше они, чем вы. Я не могу быть слабым. Больше не могу позволить себе быть мягкосердечным и миролюбивым. И не могу забрать данное слово. Слишком поздно, кузен, — прошептал он. — Время упущено. Назад дороги нет.

«Не могу его винить. Грегор действительно оказался зажат в тиски. И слишком дорожит всем, чего добился».

Демос понимающе кивнул.

— Благодарю за откровенность. Я не хочу быть тебе врагом, Грегор Волдхард. И никогда им не был. Соперником — да, но не врагом. Помни об этом и знай, что если однажды ты переменишь решение, я сделаю все, чтобы достичь мира.

Грегор залпом допил остатки вина и поднялся, едва не задев макушкой низкий свод потолка.

— Я понимаю тебя, кузен, — удивительно мягко проговорил он. — Ты служишь стране всеми средствами, как это делает и мой эрцканцлер. Порой эти методы причиняют мне боль, порой вам приходится идти на обман, но я понимаю искренность ваших намерений. Вы оба пытаетесь вернуть мир, пролив как можно меньше крови. Достойная цель. Но этому не бывать, пока существует Эклузум. Ты прекрасно понимаешь, что конец этой битвы наступит только когда падет либо власть Ладария, либо моя.

— Подумай ещё.

— Я не изменю решения, — отрезал Волдхард. — Ответь, почему ты не убил меня сейчас, когда была возможность?

«Потому что Ладарий лишил меня обоих братьев. Заставил человека, которому я доверял больше всех, предать меня. Очернил мое имя. Стравил с кузеном и расшатал империю. О, я жажду дожить и увидеть своими глазами, как его церковная империя рухнет под натиском новых идей, что проникнут на наши земли, словно заморский сорняк. Проникнут, пустят корни, укрепятся и разрастутся, точно мокрица на грядке. Я хочу видеть падение власти этого старого ублюдка, его беспомощность и слабость. Я хочу станцевать на его костях и сжечь их до углей! Но пройдёт ещё много времени, прежде чем все это произойдёт. И пока ты, Грегор Волдхард, нужен мне живым. Я не хочу убивать тебя хотя бы потому, что это принесет радость Эклузуму».