— Скорость спасает жизнь, вагранийская госпожа.

— Не поспоришь.

Хашиль никогда не спрашивал, было ли ей больно, и Артанне это нравилось. Незачем распускать нюни и жалеть себя. Она потратила достаточно времени на скорбь, воспоминания, планирование мести и мысли о побеге незнамо куда. Все это было пустым. А на деле вышло так, что, лелея жалость к себе, она потеряла свою суть. Перестала быть бойцом. Разучилась, черт возьми, драться и стала слабой. Встреча с Хашилем оказалось горьким лекарством, открывшим ей глаза на то, в кого она превратилась. Воистину говорили, что бой с умным противником ставит мозги на место. И потому вагранийка билась, не жалея себя и пытаясь настигнуть упущенное.

Артанна поднялась, поморщилась, потирая ударенное колено, отряхнулась, и в очередной раз взвесила в руках саблю, поразившись ее легкости.

— Как перо, — она пыталась говорить по-эннийский, отчего ее фразы всегда звучали сухо и рублено. — Не могу приспособиться.

Хашиль улыбнулся:

— Много ли весит твоя рука?

Артанна пожала плечами.

— Для меня — немного.

— Такое оружие должно быть продолжением твоей руки, а потому незачем делать его тяжелым. — Он подошел к разложенным на длинном узком столе клинкам и поднял традиционный хайлигландский меч. — Ты привыкла к другому. Взгляни — он тяжелый, его не затачивают как следует, потому что он предназначен для иного. Там, на севере, люди носят на себе много стали, и нужно оружие, что пробьет их защиту. Но здесь и там, куда тебе предстоит отправиться, воины защищаются иначе. Воюют иначе. Живут иначе.

— Кожа, металлические пластины, да, — кивнула Артанна и, промокнув взмокший от пота лоб краем туники, потянулась за кувшином с водой.

— И у них есть конница. С мечами северян долго верхом не сразишься.

Вагранийка сделала несколько жадных глотков, вытерла испачканный подбородок тыльной стороной ладони, отчего размазала грязь еще сильнее, поставила кувшин на стол и обратила взор на разложенные клинки.

— Значит, меня все же отправят обратно в Ваг Ран, — помолчав, сказала она.

— Хозяин мне этого не говорил. Но, думаю, ты верно все понимаешь, госпожа.

— Ты упоминал конницу, Хашиль. Но насколько мне известно, в Ваг Ране кавалерии почти нет.

— Пока что.

— Сдается мне, ты чего-то не договариваешь.

Рикенаарец повернул к ней голову, и в его узких карих глазах она прочитала тоску.

— Мое дело — тебя тренировать. Все прочее — забота тех, кто правит миром. Я лишь выполняю приказы и делаю это хорошо. А потому хватит отдыхать, госпожа. Берись за оружие и на этот раз помни, что можешь пользоваться не только им.