— О да. Выучил язык и историю страны, в которой тебя никто не ждет. Небось, рос с мечтой вернуться в земли, которых никогда не видел, по ночам видел сны о справедливом возмездии и представлял себя тем самым освободителем, что однажды с триумфом ступит на вагранийские скалы? Ты поэтому меня ненавидишь, Фештан? За то, что бремя Шано досталось мне?
Племянник взял саблю и направился к Артанне.
— Я презираю тебя. Ты — наследница нашего Дома. Ты — потомок Первых Шано. В нас течет древняя кровь, наше имя ассоциируется у людей с могуществом и властью. Веками мы вершили судьбы и правили целой страной. А что ты? Посмотри на себя! — рявкнул он, выставив оружие перед собой. — Кем ты стала? Что ты делала все эти годы? Как жила? Трахалась с западным лордом вне брака и даже не скрывала этого! Присягнула ему на верность. Ты, почти что королева, поклялась умереть за чужака! Приняла их веру. Попала в плен к рундам… Рундам, будь они прокляты! Да тебе следовало перегрызть собственные вены и умереть, лишь бы не достаться им. Хотя тебе стоило сделать это гораздо раньше, чтобы избежать позора или хотя бы смыть его. — Он говорил, нанося безобидные для Артанны удары, а она лишь позволяла ему атаковать. Пусть выговорится и в пылу боя скажет все, что хранит на уме. — Ты — позор Дома Толл, тетушка, вот за что я тебя презираю и ненавижу. Вся твоя жизнь, все поступки, все твои мужчины и пороки — грязь и позор. Так тебе было этого мало, и ты ударилась в наемники. Наемники! ты стала простолюдинкой. Ты опозорила всех нас.
Он замахнулся — яростно, но неумело, и Артанна, как могла аккуратно, отбила его удар.
— Вот, значит, как, — парировав еще один выпад, ответила она. — Тогда слушай, Фештан. Слушай внимательно, ибо я скажу все это лишь единожды.
— Мне не нужны твои оправдания.
— Это не оправдания. Ты, дорогой мой племянник, понятия не имеешь, что творилось и продолжает твориться в Ваг Ране и на всем материке. Ты вырос вдали от дома под опекой озлобленной потерей матери, которая, конечно же, вбила в твою молодую башку сказочки о величии Дома, власти и благородстве Шано. — Они скрестили клинки, и Фештан навалился на свой всем телом, не давая Артанне маневрировать. Она приблизила к нему лицо и печально улыбнулась. — В отличие от тебя, я на родине побывала, и не раз. В Шано нет благородства, и ничем они не отличаются от правящей верхушки любого другого государства. Убивают ради собственных интересов, уничтожают целые семьи ради сумасшедших идей и жертвуют сотнями невинных жизней в угоду сомнительному благу. Нет благородства в древних стенах Валг дун Шано. Нет власти в Шано Оддэ с тех пор, как им правит Заливар нар Данш. И яиц у народа не осталось, чтобы его свергнуть. И даже мы с тобой, малыш Феш, всего лишь инструмент в руках людей, которые обладают истинным могуществом. Не строй иллюзий, мальчик. Ты ничего не решаешь и, находясь под крылом этого эннийца, никогда и не будешь.