В Мойке, Грибоедовском канале и Фонтанке плескались мальчишки, а выскочив из воды, натягивали штаны и бежали по домам, сверкая мокрым торсом, сжимая в руках рубашонки и пиджачки.

Обедали мы в «Европейской», по выходе из которой нас ждал сюрприз: то ли водитель разболтал, то ли, скорее, мальчишки сами вычислили, но вокруг машины вилась целая стайка разной степени оборванности и беспризорности.

— Эй, американец, — весело кричали они, — дай доляр!

Водитель и гид попытались их разогнать, но безуспешно. Тогда Ося грозно нахмурил брови и рявкнул:

— Может, вам еще дать ключ от квартиры, где деньги лежат?

Меня сложило пополам от хохота, но беспризорники не отставали, и автомобиль тронулся от гостиницы под исполняемую хором дразнилку:

— Один американец засунул в жопу палец!

Тут ко мне присоединился Ося и мы заглушили крики ржанием. Водитель наддал, оставляя за спиной в клубах бензинового выхлопа бегущих за машиной пацанов, следом отчаянно зазвенел вагоновожатый трамвая, и мы оторвались от погони.

— Карманы проверьте, — резонно заметил не понявший причин нашего веселья Панчо.

— Вот блин! — я недосчитался трех червонцев.

Красный, как лозунг на здании, гид немедленно предложил остановиться, вызвать милицию и успокоился только после того, как я клятвенно заверил, что никаких жалоб писать не буду.

На завтраке в «Астории» нас ожидал триумф: персонал косился и перешептывался, то же самое делали и некоторые из посетителей. Загадка разрешилась просто: заметка в свежем номере «Ленинградской правды» о посещении Физ-Теха американским радиотехником Джоном Грандером сопровождалась вчерашней групповой фотографией.

Публикация имела еще одно неожиданное следствие: в нас вцепился проживавший в той же «Астории» журналист по имени Михаил. Наш гид стенал, но редакционное удостоверение уже не ленинградской, а просто «Правды» сделало свое дело: мы двинулись к лавочкам в сквере напротив гостиницы, грех в летний солнечный день, совсем нечастый в Питере, торчать в помещении.

На краю сквера стояла тележка с надписью «Мороженое в вафлях» с четырьмя бидонами среди колотого льда. Вокруг несколько взрослых и куча детей — серьезных пацанов в матросках и девочек в клетчатых платьицах, больше похожих на рубашки. Я не удержался, взял три порции — корреспондент отказался. Солидный продавец в белоснежном фартуке приступил к священнодействию: в жестяную приспособу вложил вафельный кружочек, ложкой добавил мороженое, сверху вторую вафельку и ловким движением выдавил ледяной сэндвич наружу.

Присев на скамейку, Михаил пригладил густые волосы, поправил круглые очочки на семитском носу и выудил репортерский блокнот: