— Парни, смотрите за карманами, или я за себя не отвечаю!

— Смотрим, — глухо отозвался Панчо.

Мы пробились к стоянке такси, где шофера в кожаных крагах наперебой кинулись к выгодным клиентам, но носильщики сдали нас с рук на руки, и мы угнездились на заднем сиденье.

— Надо купить кепки, — заметил Панчо по дороге в «Асторию», — в шляпах мы сразу выделяемся.

Однако сразу не получилось — к иностранцам полагалось приставить гида, которым оказался вертлявый человечек в полосатом костюме. Гид попытался увлечь зарубежных гостей в экскурсию по Питеру, но был остановлен решительным «нет!» и несколько обалдел от назначенных целей: магазин головных уборов и физико-технический институт. По дороге за кепками я завис у соседнего здания, тупо глядя на вывеску гостиницы и бормоча:

— Почему «Интернационал»? Должно же быть «Англетер»!

— Это прежнее название, мистер Грандер, — услужливо подсказал гид.

Заминка чуть не стоила жизни, но Панчо ловко выдернул нас из-под сцепки четырех трамвайных вагонов, грохотавших от Адмиралтейства. На мою задумчивость это не повлияло, я копался в воспоминаниях ровно до того момента, как автомобиль «Акционерного общества Совтур» доставил нас в Государственный физико-технический рентгенологический институт, как сообщала табличка при входе.

Нас встречало предупрежденное гидом по телефону руководство в лице профессора Чернышева*, хотя его напряженный взгляд из-под пенсне особой радости не выражал. Но я энергично встряхнул руку высоколобому заместителю директора, и принялся раздавать визитки, пока один из молодых сотрудников не воскликнул:

— Погодите! Джон Грандер, пентод, это вы?

Отношение моментально переменилось — докучный иностранец превратился в коллегу, и нас потащили по лабораториям, крайне похожим на «логова безумных ученых» из голливудских фильмов. Ося и Панчо таращили глаза и еле успевали за растущей группой сотрудников.

— Следим, следим за вашими успехами, — благосклонно улыбался сам «папа Иоффе»*, которому в конце тура представили гостей из Америки.

* Александр Чернышев — советский ученый-электротехник, академик, Абрам Иоффе — «отец советской физики», создатель научной школы, академик.

Как опытный администратор науки, директор института ловко повел разговор от достижений юного американского дарования к описанию проблем с оборудованием. Пять минут — мое сочувствие и понимание неведомым образом вылилось в обещание прислать несколько приборов, а Иоффе перешел к возможностям найти американского спонсора…

— Богатые американцы, Абрам Федорович, обычно плохо разбираются в науке. Чтобы добиться от них денег, нужно шоу.