Потом реинвест — добытую прибыль не выводили, а снова вбрасывали в биржевую игру. Эдакая стратегия финансовой пирамиды, но с точным знанием, когда лафа закончится. На прогнозируемом обвале, даже с плечом всего один к четырем, можно увеличить капитал раз в восемь. И это не считая кредитов — часть банков неизбежно лопнет и возвращать будет особо некому. А если будет кому — так у банка в залоге акции, а что они сильно упали в стоимости, мы не виноваты, мы сами пострадали.

— В целом, — слегка дрогнувшим голосом закончил Ося, — по моим выкладкам получается трехсоткратный рост капитала. То есть, если у нас в игре будет миллион, то мы заработаем триста…

Это совпадало с моими прикидками, но уж больно раздухарился Ося…

— А налоги ты посчитал?

— Ну хорошо, двухсоткратный, тоже не слабо.

— А если нам не дадут получить такие доходы?

— Как это? — слегка обалдел Ося. — Тут же все по правилам, по закону, любой суд…

— Сакко и Ванцетти.

Ося медленно закрыл рот — эту историю не знал только глухой, тем более почти все действие разворачивалось в Бостоне. Двух итальянцев-анархистов приговорили к смертной казни и недавно отправили на электрический стул за ограбление.

Юстиция косячила невероятно: свидетели обвинения несли пургу, их показания не сходились, но судья все засчитал и легко принял весьма сомнительные улики против Сакко и Ванцетти. А вот показания свидетелей защиты отверг — дескать, они все тоже итальянцы и анархисты, выгораживают своих.

— Слушай, но они сами пару раз приврали… с оружием и алиби точно, — попытался возразить Ося.

— Может, они и виновны, но в любом случае приговорили их откровенно неправосудным способом!

Такое дело при нормальном судопроизводстве должно разваливаться в следующей инстанции, но эти двое крепко насолили своей активностью губернатору, так что власти наотрез отказались переназначить судью или, тем более, пересмотреть дело. Не помогли и миллионные протесты по всему миру — от рабочих до писателей, от Эйнштейна до Пия XI, папы римского.

— Но мы же никого не грабим!

— А скажи мне, Ося, откуда эти двести миллионов возьмутся?

— Ну, кто-то потеряет, а мы подберем…

— Точно. И потеряют в первую очередь большие банки и корпорации, причем будут считать, что их ограбили. Как думаешь, что они сделают с конторой, которая забрала их деньги?

Ося помрачнел и ожесточенно поскреб затылок, а я давил дальше:

— Это ведь даже не склад со спиртным, за который гангстеры убивают направо и налево, это во много раз больше! За такие деньги они купят любой суд! А поскольку мы на их фоне никто и звать нас никак, в лучшем случае мы успеем добежать до канадской границы.