Он-то и подкинул мысль, что динамическая маскировка лучше статической — по Осиным подсчетам, для надежного прикрытия операций требовалось чуть ли не двести подставных контор, чего мы явно не вывезем. Максимум — полсотни, вот их-то и надо качать вверх-вниз, проводя через имитации провалов и банкротств, чтобы в постоянном мельтешении денег и акций не был заметен вывод средств через клиринг или их концентрация в одних руках.

— Пусть все снаружи видят, что контора просела, — пустился Ося развивать идею Панчо. — Кредиты вовремя не вернула, с низколиквидными активами связалась, выиграли-проиграли, заработали-потеряли. Еще можно изобразить поглощение, когда более сильная контора сжирает мелкую, но удачливую. Кого-то и полностью закрыть можно.

Определить «порог внимания» и не давать подниматься выше него — выводить и прятать намытое. Но, блин, это же сколько считать придется! Эксель бы нам или простенькую ЭВМ…

Теоретически, на нынешних технологиях счетную машину построить можно, но это сожрет столько времени, что ну его нафиг, обойдемся арифмометрами. А вот без чего мы не сможем…

— Нужно составить подробный план, — резюмировал я. С примерными датами, что куда перекачивать и так далее.

— Как в Советском Союзе? Пятилетний? — ухмыльнулся Ося.

— Вроде того, двухлетний.

— Эй, молодежь! — раздался от дома голос Фернана. — Мистер Грандер зовет в кабинет!

Отец дождался, пока мы усядемся в тяжелые резные кресла, открыл лежавшую на столе папку и раздал бумаги. Очень, надо сказать, разные бумаги — от накорябанных карандашом на обрывках до солидных писем из адвокатских контор. Чем больше мы вчитывались, тем больше офигевали — это же натуральный наезд!

Dollack, Grander Co расширяла операции и продажи концентрата апельсинового сока перекинулись через границу, в Канаду. Я поначалу подумал, что происходит обычная война за рынки сбыта, но сообразил, что кроме нас, пока никто концентрат не производит. Вернее, этим уже занялись в Калифорнии, но по нашей лицензии и они окучивают Западное побережье.

Проблема заключалась в порожняке — обратно емкости возвращались пустые, а умные люди, прекрасно знавшие, что в Канаде нет сухого закона, зато есть неплохой виски и другие интересные напитки, сделали предложение.

От которого, как предполагалось, мы не сможем отказаться — обратно гнать не пустую тару, а бухло в ней. Бутлегерам хорошо — они срубят бабок и лягут на дно, а что делать нам? Ведь рано или поздно все вылезет наружу… Тем более, согласиться на откровенно незаконную деятельность — значит, навсегда стать «клиентами» гангстеров. Они ведь предпочитали взимать дань с темных делишек — с той же торговли спиртным, с проституции, с азартных игр — просто потому, что криминал легче шантажировать. Если не считать рэкета всякой мелочевки, легальные бизнесы, тем более крупные, предпочитали не трогать, опасаясь разборок с властями. Своего рода раздел сфер влияния — если мафия не борзеет, полиция ее не трогает.