Ребята вытаращились:

— Зачем?

— Риски бизнеса, от рэкета до недобросовестных контрагентов. Я помню пару светлых голов у нас в конторах, вот их для начала перевести. И, конечно, самим учиться…

— У Mooney Boland’s есть школа агентов, — протянул Панчо. — Охрана, разведка и все такое.

— А ты откуда знаешь?

— Интересовался…

— Значит, тебе этим и заниматься, — сформулировал я для гарантии.

— Ну, если больше некому… — Панчо с надеждой посмотрел на нас, но сочувствия не встретил и обреченно вздохнул: — Займусь, что же делать…

Солнце склонялось, журчал недалекий ручей Шайптокен-Крик, у конюшни на кругу ржали лошади, которых выводил Поль, а я напряженно думал.

Знакомый отца, тем более человек с опытом, это хорошо, но нам нужен абсолютно свой контрразведчик, который будет работать в первую очередь за идею, и только во вторую — за высокую зарплату. Мотивированный настолько, что мысли о предательстве даже не возникнет. А кто у нас сейчас готов жизнь за идею отдать? Фашисты и коммунисты, остальные на их фоне слабоваты. Но фашисты — безусловное табу. А коммунисты… Может, Кольцову написать? Он в разные круги вхож, подкинет специалиста от щедрот… Нет, тоже нельзя. Коммунист в первую очередь — боец партии, что ему наши мельтешения по сравнению с Мировой революцией?

Вот так вот — тут кругом золотой век разведки и контрразведки, а ни Орлова-Орлинского, ни Быстролетова*, о которых я когда-то читал, уж не помню, в связи с чем, под рукой нет.

*

В. Г. Орлов — российский и белогвардейский контрразведчик, Д. А. Быстролетов — легендарный советский нелегал

Пока Ося шлифовал бизнес-план, а Панчо рыл землю по части силового обеспечения, я вернулся к электронике. Заметной частью наших действий должна стать прослушка и я занялся эндовибратором. Вернее, начал потихоньку подталкивать Термена к изобретению, вроде как для моих работ над видами модуляции радиосигнала нужен частотный тестер.

Сварганить изделие «Златоуст» я мог бы и сам, но вот он автор, живой и здоровый, зачем тырить то, что можно заказать и получить, не обижая создателя?

Там ведь все довольно просто — диафрагма на объемном резонаторе, никакого питания, никаких радиодеталей, если не считать четвертьволновой антенны, да и та — кусочек металла. Звуковые волны заставляют вибрировать диафрагму, отчего меняется емкость резонатора. Если при этом облучать изделие сигналом правильно подобранной частоты, антенна будет выдавать ответ, модулированный по амплитуде и фазе. Остается только принять и демодулировать его — точно так же, как обычное радио превращает трансляцию в звук. И слушать, слушать, слушать…