Джонни передернулся. Вот же тварь… Вот что стоило отцу профинансировать постройку самолета? Ездил бы по Европе, выступал перед поклонниками, а теперь сиди в этом поганом подвале.

Всюду, всюду опоздал. Два года назад он бежал сражаться на Марне, но был пойман прямо на железнодорожной станции. Даже на войну на маминой родине он тоже опоздал — большевики побеждали, Америка эвакуировала экспедиционные силы из Архангельска и Владивостока…

За дверью уныло и однообразно, но методически и настойчиво интересовались местонахождением груза, прерывая вопросы на серию ударов. Ответы, поначалу резкие и громкие, понемногу становились неразборчивей и тише.

Джонни поежился — вместо Великой войны успел на войну банд. Причем в роли заложника, а вовсе не благородного героя.

Вот отец бы мог, он ведь воевал в Трансваале вместе с дядей Полем и дядей Фернаном и они за двадцать лет не забыли, с какого конца браться за винтовку…

С грохотом разлетается входная дверь и перед чертовыми макаронниками встают три человека в масках, как у Дугласа Фэрбенкса в фильме «Знак Зорро»:

— Руки вверх, негодяи!

— Porca madonna! — вопит громила и выдергивает из-за пояса револьвер.

— Бах! Бах! — одновременно грохочут винтовки.

Нет, не винтовки, пистолеты-карабины Маузера, с деревянной кобурой, как тот, что висит у отца над камином.

Да, одновременно стреляют пистолет-карабины!

Громила и второй бандит, с тонкими усиками, валятся на пол, а Джонни… да, вот этим ящиком, он выглядит тяжелым, выбивает дверь в подвал, но из глубины дома уже набегают другие итальянцы, бестолково паля из револьверов, и троица героев отчаянно отстреливается, но врагов с каждой секундой становится все больше и больше.

Джонни ныряет рыбкой вперед, к лежащему громиле, и вырывает у него из мертвой руки револьвер, ловко перекатывается и вскидывает ствол:

— Бац! Бац! Бац!

Трое макаронников с пробитыми головами улетают обратно в коридор, руша заодно и сообщников.

— Папа!

— Джонни!

Он бросается к отцу, но затаившийся бандит с усиками из последних сил приподнимается на локте и подло стреляет в спину…

— Джонни! Джонни! Не умирай! — обхватывает его отец. — Мы построим самолет! Мы облетим весь мир!

— Поздно, папа, — едва слышно шепчет мальчик.

Его револьвер со стуком падает на пол.

Да, именно так. Пусть они узнают, кого потеряли, пусть плачут о герое! Пусть пожалеют, что не купили велосипед, хотя он так просил!

Джонни дернулся и чуть не свалился с колченогого стула — а ведь если он погибнет, то родители найдут ТЕ фотографии!

Их, похабно усмехаясь, продал из-под полы Кролик — так все звали Уолли Дьюка за два зуба, торчавшие из-под вздернутой губы. Звали, разумеется, не в лицо, на это вряд ли кто решился, зная его силу. Уолли считал себя вожаком, требовал, чтобы его называли «Дюк» — «Герцог», учился с пятого на десятое и вообще, будь его воля, давно бросил бы Hun Private ради семейного бизнеса, но его родители были категорически против. Он никогда не болел, в школьной столовой сидел один — никто не желал рисковать своим подносом с едой, поскольку Уолли жрал в три горла и не разбирал, где чье. А еще он никогда не задумывался пускать в ход кулаки, сколотив вокруг себя кучку подхалимов и прилипал.