— Смотри, какая красота, — без лишних слов она сунула мне под нос дамский журнал.

На рекламе томно изгибалась девица в жемчугах, но в фокусе лежало колье-чокер с блестящими камушками. Я с ужасом подумал о том, сколько это может стоить, если они настоящие, но следующая фраза позволила облегченно выдохнуть:

— Потрясные стразы, правда?

— Считай, что они уже твои.

— Ты такой милый, — она без церемоний обхватила мою шею и чмокнула в губы.

Перед глазами пронеслось, как я задираю ей подол и разнузданный секс на туалетном столике, но прежде чем я протянул руки, за дверями послышался шум, и в гримерку после короткого стука бесцеремонно всунул голову Панчо:

— Облава.

Блин, если в МИТ узнают, что меня замели в притоне, это крах.

— Пошли! — вскочила Таллула. — Тут где-то есть второй выход…

Ося героически остался прикрывать, а Таллула, Панчо и я ломились по узким подвальным коридорам, петлявшим между котельной, шахтой лифта и котлом с мазутом. Вскоре мы выскочили в в проход между двумя зданиями, близнец того, где вход в спикизи.

Там-то нас попытался перехватить некто в шляпе и плаще, но он не успел даже показать значок — Панчо с ходу вломил прямой в челюсть и добавил в бочину. Мы пробежали мимо упавшего на колени бедолаги и что есть сил помчались по Коммонвелс-авеню, слушая за спиной трели свистков, свернули на Дирфилд-стрит и дальше, на Бэй-Стейт-роуд. На наше счастье, общество Phi Delta Theta отмечало какой-то праздник и возле братского дома собралось человек сто студентов. Мы проскочили под шуточки и восторженное улюлюканье, а вот полицейские завязли…

Хоть мы и двигались быстро, но замерзли — удрали без верхней одежды, а в марте поздним вечером хорошо если не морозец, тем более, я отдал пиджак Таллуле.

Через десять минут, запаленно дыша, мы ввалились в наш теплый дом.

— Ой, ноги не держат… — Таллула плюхнулась на диванчик в гостиной.

— Очень помогает массаж, — прохрипел я, поднося ей стакан с согревающим вискариком, — могу сделать…

Панчо закатил глаза, а я зыркнул на него — сгинь, чтоб я тебя не видел! Он с ухмылочкой скрылся, а я провел Таллулу в ванну, подал полотенце, халат и тапочки. Она заперлась, а я метнулся перестилать белье.

— Эй, дон Хуан, держи, — сквозь приоткрытую дверь Панчо протянул мне пачку дюрексов.

— Где взял?

— В спикизи, у бармена, пока ты на сцену таращился.

Через полчаса она выплыла из клубов пара в махровом халате и с тюрбаном на голове. Без этой дурацкой пудры и нарисованных губ выглядела она умопомрачительно.

Начал я с пальчиков и стоп, потом потихоньку взялся за узкие щиколотки, икры, поднялся к бедрам…