Я: «Которая жена главного. Сложный характер, красивая, резкая, с надломом. Гриша сказал, нужна актриса, которая может быть стервой и жертвой одновременно. Я показала твои фотки».
Хэль: «Какие фотки?!»
Я: «Разные. Те, что с тусы с МИФИшниками, где ты с синими прядями, весенние с наших последних посиделок в дворике Тёти розы, где ты поёшь «Беспечного ангела». Что-то ещё, не помню уже…»
Я: «А, ещё ту, где ты рыжая огонь-пожар, точно!»
Хэль: «Женёк. Ты серьёзно сейчас»?
Я: «Абсолютно».
Сандро: «Оль, это же круто. Ты всегда хотела попробовать».
Хэль: «Я хотела попробовать стендап, а не драму!»
Я: «Анна в этом романе и есть стендап. Только трагический».
Сообщения перестали сыпаться. Сашка тоже молчала, и от этого мне почему-то стало как-то не по себе.
Хэль: «Скинь контакт Маши. Я посмотрю сценарий и подумаю. ПОДУМАЮ, я сказала».
Сандро: «А мне что-нибудь есть?»
Я: «Сань, у них озвучка нужна и тексты к сценам. Маша сказала, если есть кто-то с хорошим слогом и голосом, им очень надо. Я сказала, что есть».
Сандро: «Ты за меня уже всё решила?»
Я: «Нет. Решать тебе».
Я: «Пробы идут на все роли. На днюхе Гриша жаловался, что никто не подходит. Ни на одну».
Сандро: «Скинь ссылку ещё раз, первая не открылась».
Я: [ссылка]
Я: «Телеграфируйте, если зайдёт, договорюсь о встрече».
Хэль: «Телеграфируем? Ты теперь разговариваешь как свои герои из исторического романа?»
Я: «Профдеформация. Не лечится».
Сандро: «Лечится. Лысым».
Хэль: «Огонь. Мне уже нравится».
Я: «Женю самого надо лечить. Он заболел».
Сандро: «Лечишь?»
Я: «Угу».
Блин, зря тему завела.
Я: «И в новой книге у меня нет этого контекста, это обычный роман, современный».
Хэль: «Вот его и тащи в следующий раз вместо исторички»
Сандро: «Вот да».
Я: «Так он не готов».
Сандро: «Ну вот опять…»
Хэль: «Скинь, что есть. Обещаю не бить».
Я проскролила файл. За неделю у меня получилось около доброй трети. Ну ладно, четверть задумки. Я сохранила файл и отправила через вёб-версию мессенджера. Сколько можно прятаться?
Наверное, так подействовала фраза Ольки. Которая обычно говорит, что «курить мы будем и пить не бросим». А тут вдруг «обещаю не бить». Она свои обещания держит.
Я нажала на самолётик и закрыла ноут.
Прошмыгнула на кухню. Женя лежал спиной к входу. В темноте только майка белела, выделяясь светлым пятном. Свитер, он, видимо, стянул.Подошла поближе и положила руку на лоб, он был прохладный и влажный.
Ну слава богу.
Он не проснулся, только мерно посапывал. Хвост пледа, сбившегося в ногах, свисал на пол. Я накрыла его до пояса, глянула на окно. Оно было закрыто.