— Да, я. Ну что, пойдём? Игорь на пятнадцатом, лифт направо.
Я пикнула пропуском, пропуская его вперёд. Он шёл, рассматривая обстановку и проходящих мимо людей. В лифте молчал, таращась на кнопки.
— Не нервничай, — сказала я. — Игорь — нормальный мужик. Просто отвечай честно.
— Нормальный мужик, — повторил Рома. — А если честно не в мою пользу?
— Если бы было не в твою пользу, тебя бы не позвали.
Он посмотрел на меня, и что-то в его лице изменилось. Как будто впервые поверил, что это не розыгрыш.
— Женя про тебя много рассказывал, — выдал он.
— Правда? — вырвалось.
— Ну, немного, на самом деле. И не мне, а… маме. Он вообще мало говорит. Но когда говорит, то... — Рома замялся, подбирая слова. — В общем, понятно.
Лифт открылся. Я провела Ромку по коридору и указала нужную ему дверь.
— Вот, сюда. Я подожду тебя внизу, в кафетерии. Как закончишь, спускайся на первый, там кофейня справа от лифтов.
— Ок. Спасибо, Тай.
Он уже взялся за ручку двери, а потом обернулся.
— Слушай, — сказал он, и голос стал другим. Тише, серьёзнее. — Можно тебя спросить кое-что? Не по работе.
— Спрашивай.
— Тебе Женя... Он тебе важен? — И смотрит так пристально.
Рот открылся и закрылся. Я сразу не нашлась, что ответить. Просто не ожидала.
— Почему ты спрашиваешь?
Рома почесал затылок. Жест один в один как у Жени.
— Крис сегодня вечером приезжает. Корсаковская. Его бывшая.
Внутри что-то ухнуло вниз. Та самая.
— Встречаются в каком-то кафе на Парковой, 3, — продолжил Рома. Пауза затянулась. Он вздохнул и продолжил, словно растолковывая маленькому ребёнку какую-то банальную истину. Со злостью из-за того, что мелочь не вкуривает. — Она вроде с какой-то распиской приедет, по маминому долгу. Но я её знаю. Вертихвостка та ещё. Она ему всю жизнь уже засрала один раз, капитально так. И опять воду мутит. Ничего от неё хорошего быть не может. Ей что-то нужно.
Он посмотрел на меня прямо. Глаза те же, что у Жени, только без прищура. Открытые, без защиты. Я отмалчивалась. Лезть в отношения с той самой Крис?
Рома отпустил лямку рюкзака, и рука повисла. Он взмахнул ею как-то странно, как на пропащее дело. А потом вскинул голову и выдал:
— Мама сказала, Женя наконец-то счастливый, когда он твою фотку показывал. Первый раз за хрен знает сколько лет. Она из-за этого на операцию согласилась. Понимаешь?
Я стояла и не могла вдохнуть.
— Если тебе не всё равно, — Рома сказал это просто, без нажима, — помешай этой выдре ему снова жизнь засрать. Пожалуйста.
Он кивнул, повернулся и зашёл к Игорю. Дверь закрылась.
А я осталась в коридоре пятнадцатого этажа и смотрела на закрытую дверь. Ноги не слушались.