Не надо их сравнивать.
— Ты пропал, — сказала Марина. Без обиды, с осторожным вопросом, будто проверяла, можно ли вообще спросить.
— Было много всего. Проект, переезд. Мама болеет.
— Лёша говорил, — тихо сказала она. — Я не лезла специально.
— Знаю.
— Но мог написать хоть что-нибудь.
— Мог. Не написал. Прости, не хотел обидеть.
Марина кивнула. Приняла. Аккуратно сложила в стопку, как будто там уже было много принятого.
— Женя, — начала она, опустив взгляд на кружку, — я не понимаю, что происходит. Мы нормально общались, потом ты просто... — она не договорила, пожав плечами. Подняла на меня глаза и уже не отводила. — Я что-то сделала не так?
— Ничего не сделала.
— Тогда что?
Не хотелось быть жёстким, но без этого не получится. Заглянул ей в глаза, чтобы убедиться, что Марина понимает ситуацию.
— Ты помнишь, как оно было с самого начала. Я не говорил тебе ничего, чего не думал. Ничего не обещал.
— Помню, — сказала она тихо.
— Ничего не изменилось с моей стороны. Если тебе это не подходит, я пойму.
Марина замолчала на какое-то время, посмотрела в окно. Профиль спокойный, аккуратный. Было видно, как она это взвешивает, и я вновь знал ответ раньше, чем она открыла рот.
— Подходит, — сказала она. Просто, без театра и без радости.
Она не лгала, она правда так решила. И это было хуже, чем если бы лгала.
«Если не давить, не требовать, ты сам...» Вот что стояло за этим «подходит». Не принятие, а стратегия. Она выбрала меньшее, потому что боялась остаться ни с чем.
Я сам так делал. Надеялся. Годами.
— Поедем ко мне? — спросила она. — Я купила вино ещё на прошлой неделе. Стоит, ждёт.
Заранее. На всякий случай. Ну да.
— Поедем, — сказал я.
В такси она говорила легко, уже без напряжения, смеялась чему-то, касалась моей руки. Я старался отвечать в нужных местах, а сам смотрел на проносящийся мимо за окном город.
Секс был таким, каким бывает, когда тело помнит, а голова где-то в другом месте. Она старалась. Я тоже. Всё работало, но ничего не чувствовалось.
Потом Марина лежала рядом, водила пальцем по моей груди. Мокрые волосы пахли чем-то цветочным, дорогим и тяжёлым.
— Останешься? — спросила она.
— Не сегодня.
Она не обиделась. Или просто не показала, что вероятнее. Кивнула и перевернулась на спину.
— Ты странный, Жень.
— Знаю.
Я одевался, стоя к ней спиной. Мысль пришла тихо и точно, без предупреждения.
Она видела. Не Марина. Тая. Видела, как я без сожаления говорил в трубку той же Марине «не сегодня». Видела, как возвращался утром. Слышала, как я объяснял уже другой девчонке, что «не вариант». Она живёт на одной кухне со мной. Она всё это видела.