Он сидел грустный. Но он ведь вернулся не под утро, а поздно ночью. Может, он и не из-за книги расстроен? А из-за того, у кого был. Из-за той, от кого пришёл.
Ладно, что гадать. Не буду лезть, это не моё дело.
— И как? — спросила я наконец.
Голос вышел тише, чем хотелось. Женя поднял на меня глаза. Светло-карие, спокойные. Но в них была не усталость, а что-то другое. Я не могла разобрать, что.
— Хорошо, — ответил он. — Даже очень. Теперь я понял, что ты имела в виду, когда рассказывала про Кафку. Про «Америку».
Я выдохнула, сама не заметив, что задерживала дыхание.
— Не было скучно? — спросила я.
— Скучно? — он чуть усмехнулся. — Нет, не было. Поначалу надо втянуться, конечно. Но потом так закручивает, что на поворотах, вспоминая, кто автор, даже оторопь берёт. Я уже говорил, и это правда. В хорошем смысле.
Он заглянул мне в глаза, чтобы убедиться, что я поняла правильно.
— Неужели я выгляжу тем, кто не может так ощущать или… — начала я.
— Просто это не про получение травмы, — сказал он. — И не про чудесное исцеление по взмаху волшебной палочки. Не про романтику. Про работу. Этого не ожидаешь, глядя на дорогой жакет или руки в муке.
Он как-то грустно улыбнулся.
— Это про что-то очень важное и неоднозначное.
Я молчала. Женя грустный. История книги тоже невесёлая.
— И мать героя… — добавил он. — Знаешь, о потерях сложно написать так, как вышло у тебя. И всё-таки ты её пожалела.
— Она была этого достойна, как мне кажется. У неё своя травма и своя история. И не слишком радостный конец.
— Но всё-таки пожалела. Книга рассказывает об авторе.
Мне стало как-то неуютно. Что он имеет в виду? И смотрит так, словно я ему соли насыпала на открытую рану.
Чёрт. Мать. Точно! Хотелось удариться головой об косяк.
Так надо как-то его переключить. Но мысли отказывались выстраиваться в стройную логическую цепочку. Почему-то мне было стыдно.
— Не слишком мрачно? — спросила я, чтобы сказать хоть что-то. И так понятно, что мрачно.
— Жизненно.
Он посмотрел на моё лицо и добавил:
— Нет, не мрачно. Знаешь, герой мне сначала казался каким-то… даже не наивным, но потерянным точно. А в итоге он справился со всем этим трешем, стал опорой. Пусть в ином качестве, но вернул свою жизнь, и у него всё получилось.
Я подняла на него взгляд.
— Не знаю, смог бы я так, будь на его месте, в его ситуации, — сказал Женя. — Но у него вышло. И у тебя книга вышла, Тай.
У меня не нашлось слов. Правда, получилось? Было понятно, что это не лукавство, а всё равно не верилось. Пальцы сжались на кружке.
— Спасибо, — только и смогла я выдавить. Пусть звучит банально, но это правда. — Для меня это, действительно, важно.