В это время, вдали от наступающих войск Восьмой армии, двадцать четыре коммандос и два проводника араба неумолимо и незаметно приближались к своей жертве. Большую часть пути им пришлось идти по щиколотку в грязи, спотыкаясь и подскальзываясь в своих не по-погоде легких парусиновых туфлях. Один из бойцов, ланс капрал Терри О’Хаген, лишился в грязи одной туфли, отыскать которую в темноте ему не удалось — дальше ему пришлось идти босиком. Было так темно, что бойцы с трудом видели идущего впереди; им пришлось идти цепочкой, держась при этом за ножны штыков друг друга — подобно каравану слонов.

Дождь лил как из ведра, пропитывая и без того тяжелую униформу и делая ее еще тяжелее, просачивался через рюкзаки в упаковки с боеприпасами и взрывчаткой, влага проникла даже в промасленные пакеты с детонаторами. Если кто-то падал, вся цепочка останавливалась и ждала, пока он поднимется. Точно также приходилось останавливаться, если боец терял контакт с тем кто впереди — тогда цепочку приходилось формировать заново. Подъем на вершину первой горы — Лусаиты — занял четыре с половиной часа. Там бойцам наконец разрешили передохнуть и дали им последние инструкции.

После этого начался второй подъем еще на шестьсот футов, бойцы карабкались вверх по мокрой траве и скользким камням.

«Это был опасный подъем» — рассказывал Горналл, — шел дождь и со склона текли потоки воды. Нам приходилось полагаться на собственные силы. Если кто-то подскальзывался, ему протягивали руку, в результате никто не свалился вниз. Нас неплохо подготовили к ночным подъемам в горы.»

«Это был кошмарный поход» — вторил ему Фред Бёрч. «До цели было шесть миль напрямик, однако мы шли извилистыми горными тропами, по колено в воде и проделали около девяти миль. Ночь была безлунной, темно было хоть глаз выколи, чтобы не потерять друг друга нам приходилось держаться за ножны штыка впереди идущего бойца, таким образом, весь отряд шел единой цепью.»

В пути попадались сделанные из листов жести хижины арабов, когда отряд проходил мимо одной из них, кто-то поскользнулся и уронил автомат. Тут же залаяла собака, и коммандос застыли на месте. Дверь хижины со скрипом приоткрылась, изнутри ударил луч света. Послашался голос хозяина, прикрикнувшего на собаку. Наконец дверь закрылась, и Кейс дал сигнал двигаться дальше.

На вершине горы они вышли на грязную дорогу, которая, по словам проводников, вела прямо к штабу Роммеля. На часах было 23.20.

Отряд остановился перевести дух, а Кейс осмотрел окрестности. В низине между ними и высоким зданием находилась рыночная площадь, со множеством жестяных хижил на ней. Сам штаб находился в кедровой роще среди кустарника, был окружен невысокой изгородью и колючей проволокой. Слева от него он разглядел еще одно здание с квадратной башней, арабы сказали что это ратуша; поблизости находились казармы карабинеров. Восточнее стояла башня, используемая для хранения и просушки зерна, а с южной стороны располагалось скопление аккуратных итальянских вилл, в основном одноэтажных прямоугольников, выкрашенных белой краской. Согласно плану именно здесь их должен был покинуть отряд Кука, который далее обходил город стороной и отправлялся к своей цели, однако Кейс решил их пока не отпускать, на случай потребности штурмовой группы в дополнительных бойцах.