Я так и остался сидеть. Да уж, совсем не такой реакции ожидал. Это был провал, провал оглушительный, и я пока совершенно не мог понять, почему тот так отреагировал. Не поверил моим словам и интонациям? Или всё куда глубже? Я вспомнил ночной разговор в доме Грохота на Верхнем ярусе и тихий голос Тилы: «Драконы видят суть. Глядят на тебя и видят. Сразу».

Может, он просто оказался умнее моих методов? Видит ли он ту самую суть — что всё это барахтанье бессмысленно, что мы оба заперты в механизме Железной Узды, который перемелет нас и не подавится? Или он решил, что я вру? Но я ведь не врал. Или я неосознанно вру самому себе, слепо веря в то, что смогу обыграть Клан, и он это считал? Я перебирал эти мысли, но ответа у меня не было. Я его не понимал.

Подался назад, убрав лицо от холодных прутьев. Повисла тишина. Тяжёлая, мёртвая. Лишь где-то далеко, в других рядах загонов, эхом разносились глухие удары — Крючья делали свою работу, вбивая повиновение в очередную партию живого товара.

Я чуть сдвинулся по полу. Устроился так, чтобы сидеть полубоком к его клетке и продолжать видеть этот сгорбленный бурый силуэт. Прислонился спиной и затылком к шершавой стене и просто засидел.

Минут двадцать не произносил ни звука и почти не шевелился. На этот раз это была не стратегия и не фаза «присутствия». Я реально просто сидел, больше ничего не ожидая от Каменного. Перестал планировать следующие шаги. Отключил анализ. Оставил только гудение ветра, холод камня под ногами и момент. Здесь и сейчас, и только.

А затем звук вытек сам собой.

Не было никакого осознанного решения, никакой подготовки. Та самая низкая, вибрирующая песня-гудение просто поднялась из груди — откуда-то из-под рёбер, из того места, где кости резонируют, как учил старый Гром-Дед в том видении из памяти носителя. Я уже делал это с Грозовым, но тогда это была отчаянная, последняя попытка пробиться через стену. Сейчас же в этом не было никакой цели. Вообще.

Я начал напевать эту странную, бессловесную мелодию скорее для себя, чем для упрямого бурого зверя в соседней клетке. Она родилась из неожиданно нахлынувшей, тяжёлой тоски. Из внезапного, придавившего к полу понимания того, насколько же глобально, невыносимо трудно хоть что-то изменить в этом искалеченном мире. В Клане Железной Узды. В Пелене, пожирающей всё живое. И на мгновение мне даже показалось: может, пусть всё идёт так, как идёт? Пусть будет так, как будет.

Мои мысли скользнули к тому, о чём рассказывала Тила. К драконьему зову. К забытому Договору между людьми и драконами. А что, если они и вправду были одним существом, как гласили старые горные сказки? Что, если эта тоска внутри — это не просто усталость, а память о том времени, когда мы были целыми?