Я снова посмотрел на каменного. Вот, значит, как. Пока я лежал рядом с ним, пока мы дышали в одном ритме, пока он решал, что я свой, моё тело впитывало его язык. Через тепло, через близость, через тот самый Резонанс, о котором говорили в Племени, но который никто в этом клане толком не понимал.

Я поднялся на ноги. Колени щёлкнули, поясницу прострелило тупой болью от дневного удара крюком. Потянулся, разгоняя кровь по затёкшим мышцам, и обвёл загоны взглядом.

Метрах в двадцати, ближе к лестнице, стояла кучка людей. Молчун был там, чуть в стороне, прислонившись к стене с журналом в руках. А перед ним, полукругом, сбились четверо Крючьев и двое Псарей. Они стояли вполоборота к нашим клеткам, переглядывались и тихо переговаривались, то и дело бросая в мою сторону быстрые взгляды. Один из Псарей, молодой, со свежей серьгой-крюком в ухе, что-то горячо шептал соседу, тыча пальцем в мою клетку.

Но не они приковали моё внимание.

Чуть впереди группы стояла женщина.

Я ещё не видел её вживую. Только слышал. Ржавая Игла. Железная Рука Ломки. Та самая, о которой шёпотом рассказывали даже Псари, понижая голос и оглядываясь. Второй человек в клане после Грохота по части работы со зверями. Фанатик Пути Кнута, для которого каждое отступление от метода было личным оскорблением.

Я видел тут рыжих. Псарь с медным хвостом волос, которая мелькала в первые дни. Но это была совсем другая рыжая. Худая до костлявости. Острые скулы, впалые щёки, тонкие бескровные губы. Волосы цвета ржавого железа стянуты в тугой узел на затылке. На шее что-то звякало при каждом повороте головы, ожерелье из мелких когтей. Глаза бледно-жёлтые, почти кошачьи, с неприятным водянистым блеском. Пальцы перебирали чётки, кости или зубы, мелкие, желтоватые, нанизанные на жилу. Она была высокой. Широкоплечей. Массивной, как валун, обтёсанный ветром до гладкости.

Игла смотрела на меня.

В её взгляде было отвращение без примесей любопытства или иронии. Так смотрят на гниющую рану, которую нужно прижечь.

Каменный дрейк кажется тоже увидел её. Я услышал, как изменилось его дыхание, мягкие тёплые выдохи оборвались и сменились резкими и рваными. Из глотки поднялся низкий рокот, с каждой секундой набирающий силу. Рык перешёл в утробный, вибрирующий рёв. Между прутьями решётки потянулись струйки горячего пара, с запахом калёного камня.

Дрейк рычал на Иглу. И в этом рыке я слышал яснее, чем любые слова: моя территория. Моё. Не подходи.

Я скользнул взглядом по Системе.

[Территориальная маркировка: АКТИВИРОВАНА]

[Субъект определил зону контроля: обе клетки (собственная + смежная)]