— Меня не спрашивали, хочу ли я, — из голоса парня исчезли виноватые нотки. Он правильно определил мое настроение и понял, что просто умолять о прощении уже недостаточно. Слишком недостаточно. И холодным тоном Мики стал оправдываться. — Поставили перед фактом. Нашли подходящую невесту. Одаренную. Но есть некоторые проблемы. Все. Я не чувствовал себя чем-то обязанным перед неизвестной невестой.

— А перед известной первокурсницей? Ты ведь так и не сознался, что помолвлен. Просто дурил мне голову. О будущем вещал…

— Сначала да, но потом… Какая уже разница, если ты и есть моя невеста, — криво усмехнулся Мики. Он уже взял себя в руки, выпрямился, вскинул подбородок.

— Так когда ты узнал, что я и есть обещанная хорошая партия? — протянула я, по-новому рассматривая своего недавнего ухажера. И все его действия становились все понятнее. А я казалась себе еще глупее.

— Когда ты рассказала про работу в пекарне этой.

— Лавка сладостей, — поправила я.

— Да, — не стал спорить он. — И когда мы там встретились, я убедился, что оказался прав. И ты та самая Абелия. Ты только представь, как нам повезло, — он попытался схватить меня за руки, но я ловко увернулась. Я его радости не разделяла.

— Узнал, все понял, но продолжал водить меня за нос, — со вздохом проговорила я. Было так приятно очароваться заботливым четверокурсником. Я думала, что разочарование будет меня травить, жечь сердце и болезненно отдаваться в душе. Но оно лишь немного горчило во рту. Совсем чуть-чуть.

— Я боялся, что ты снова сбежишь. Хотел, чтобы ты привыкла. Я за тебя переживал.

— Так переживал, что Бризельскому доложил, — хмыкнула я.

— Я не знал, — скривился он. — Не думал, что закончится так. Ты тоже не была откровенной. Могла бы довериться.

— Очевидно, не зря не доверяла. Ты оказался не достоин моего доверия. И даже в тот момент, когда увидел мой страх перед Бризельским в театре не нашел в себе сил и храбрости признаться в том, что знаешь все. Эх, Мики, Мики, — покачала головой. — Так волновался о моей силе, о даре, так хотел исполнения договора, что забыл обо мне, о Лине. Даже папочку пригласил, чтобы договор исполнился быстрее. А он не исполнится. Никогда, — взглянула прямо в его темные глаза и прошла мимо. Слушать больше не хотелось, говорить — тем более.

— Тебя все равно заставят исполнить договор. Я всего лишь хотел, чтобы это не было так болезненно для тебя. Тем более, что ты мне нравишься. И я — тебе, казалось, тоже.

Обернулась. Посмотрела в глаза Мики. Наверное, он не лгал. Наверное, он и правда хотел, как лучше. Только получилось — хуже некуда. И он еще не знал, что Бризельский проболтался о том, как можно разрушить этот договор. Только я была не уверена, что смогу. Что у меня хватит на это смелости.