— Ладно, но как мы пройдем заслон? Стену? — в моей голове роилось столько вопросов, что я с трудом вычленяла важны среди глупых, основанных на сказках и слухах о доринайцах. Например, умеет ли Джордан управлять животными? Ходили такие слухи о жителях той страны.

— Да-а, — протянул с насмешкой капитан, — гарнизон отлично охраняет границу. Твой отец очень старается. Только вот незадача, каждую практику именно из его гарнизона безвестно пропадают студенты. К нему сто-олько вопросов накопилось, — он подмигнул. — Через две недели пятый курс идет на преддипломную практику. Остальные на отдых. Вот и мы с тобой отправимся отдыхать. И уже не вернемся. За две недели успею все подготовить. И подругу твою из лавки предупрежу. Не волнуйся.

— А мне что делать?

— Самое сложное остается тебе, — костяшками пальцев он провел по моей щеке в незамысловатой ласке, — тебе придется делать вид, что ничего не изменилось. Доучиться, подготовиться к экзаменам.

— Если я буду выглядеть, как взвинченная сумасшедшая, никто не удивится, — отмахнулась я, прильнула щекой к ладони мужчины и прикрыла глаза, — я в последнее время только так и выгляжу. Все решат, что это из-за разрыва помолвки, — я прикрыла глаза, смутившись. Этот непростой, запутанный разговор оттягивал момент того, ради чего нас оставили наедине в этом доме.

* * *

— Для чего это все? — указала на пробирки.

— Чтобы откат прошел легче. Чтобы изменения в «хвостике» прижились лучше. А это, — он пододвинул ко мне ту самую пробирку, которую Лия наказала пить первой, — чтобы ты не волновалась, — он мягко улыбнулся. В глазах мужчины вновь заплясали колдовские искры, которые вызывали у меня восторг каждый раз.

— Успокоительное какое-то?

— Не совсем, — качнул он головой, и его улыбка стала такой, что у меня дух захватило. — Это поможет избавиться от тревожащих мыслей, поможет расслабиться и… — он взял мою руку, поднес к своим губам и ме-едленно, глядя мне в глаза поцеловал подушечку каждого пальца, — и просто чувствовать, — тихим будто вибрирующим голосом проговорил он.

А я уже, кажется, забыла, о чем нужно было тревожиться и за что переживать. Потому что единственное, что меня волновало — это его тягуче-сладкие прикосновения к моим ладоням, от которых перехватывало дыхание.

— Пей, отчаянная моя, — вынул пробку и подтолкнул ко мне пробирку, а сам обжигающе горячими губами прижался к тонкой коже моего запястья.

Я гулко сглотнула, судорожно вздохнула, схватила подрагивающими пальцами пробирку и без раздумий опрокинула в себя.

Мягкое тепло волной прошлось по телу. Голова закружилась лишь на миг, а потом пришло ощущение, будто я парю над землей. Тело казалось легким, невесомым. Голова вдруг опустела. Стало так легко. И по коже будто разряды маленьких молний пробегали, делая ее невероятно чувствительной. Грудь вздымалась высоко и часто, я никак не могла надышаться. Губы Джордана дрогнули изогнулись в невероятно порочной улыбке. Я облизнула свои внезапно пересохшие губы. И единственное, о чем могла думать — это какова на вкус эта улыбка. Эта мысль билась в голове в ритм моего бешено колотящегося сердца.