— Во сколько придет господин Келиас? — выглянула из-за двери Аурика. Ее темные волосы были спрятаны под платок, а на щеке был белый след от муки.

— Должен с минуты на минуту, — я взглянула на часы, — торт готов?

— Осталось упаковать, — кивнула она. — Фигурки расставлены, надпись от нас в этот раз никуда не сбежала, торт сверкает, свечи упакованы, — улыбнулась она.

— Отлично, — кивнула я одобрительно. В прошлый раз Аурика что-то напутала с ингредиентами, и глазурь получилась слишком жидкой, надпись расплывалась, доводя нас до белого каления.

Остаток дня прошел по плану. Торт забрали, хлеб с полок исчез, несколько булочек и пирог с брусникой сиротливо лежали на стеклянном прилавке.

За широким окном сгущались сумерки и загорались первые фонари. Я вновь крутилась с тряпкой, стирая пыль с полок, натирая прилавки от отпечатков пальцев посетителей. В углу стояла швабра, ожидая своей очереди.

Я уже и забыла об утреннем инциденте. Усталость брала свое, хотелось скорее закончить с уборкой, закрыть лавку и подняться к себе, чтобы принять душ и рухнуть на кровать. А утром вновь подняться с первыми лучами, чтобы завести тесто, заняться закваской, составить список покупок для Аурики… А еще пора бы заняться поиском учителей для Сэндрона, младшего брата Аурики.

Запястье резко обожгло. В глазах потемнело, а потом перед взором заплясали алые мушки. Я сжала зубы от боли. Схватилась за руку. Огонь бежал вверх, причиняя боль. На руку будто кипятка плеснули. Я сжала предплечье и зажмурилась до белых кругов перед глазами. Даже дышать от боли перестала.

— Лина? — воскликнула, вышедшая из кухни, Аурика.

Подскочила ко мне, схватила за плечи.

— Лина? Что случилось? Тебе плохо? — в голосе девушки звучала паника.

Боль постепенно утихала. Рука будто онемела. Я медленно открыла глаза, взглянула на взволнованное испуганное лицо подруги и коротко улыбнулась дрожащими губами.

— Помнишь наш план на случай сложностей? — тихо проговорила я.

Девушка вздрогнула, будто бы сжалась вся, а глаза стали, как чайные блюдца. Она поджала губы и внимательно уставилась на меня.

— Сложности начинаются, — я сипло хмыкнула и убрала ладонь с другой руки. На красной воспаленной коже предплечья красовалась замысловатая вязь рун и узелков.

— Что это? — шепотом спросила Аурика. Подняла на меня полные слез глаза.

— Сложности, — криво усмехнулась я. — Мы же знали, что так может быть. Будем действовать по плану.

Я взглянула на вязь. Она медленно впитывалась в кожу, черные нити метки растворялись без следа. Лишь воспаленная, будто обожженная кожа напоминала о метке. И уже завтра от нее не останется и следа. Она будет давать о себе знать лишь в те моменты, когда какой-нибудь мужчина окажется слишком близко ко мне.