Щелчок пальцев, и мои инструменты исчезли.

Рассаширский прищурился, еще одно легкое движение руки, и я рухнула в кресло, которое, буквально, сшибло меня с ног и приняло в свои объятия.

«Экстравагантное приглашение присесть!»

— Пейте, — приказал он.

Я аккуратно взяла бокал за длинную ножку. Покрутила между пальцами, поднесла к носу, глубоко вдохнула. Аромат терпкий, немного пряный и очень сладкий. Насыщенно-фруктовый. Чем-то напомнила лимон и виноград. Поднесла к губам и сделала небольшой глоток. Прокатила по рту и только после этого проглотила.

Чуть вяжущий, довольно густой напиток с ярким вкусом, легкой кислинкой, насыщенной сладостью. Этот сок больше напоминал вкус черешни, смешанной с ноткой лимона, освежающей мелиссой и едва ощутимой горечью черного перца. Вкус оказался настолько многогранным, а послевкусие долгим, что я увлеклась, раздумывая над рецептом пирога или пирожного, куда можно было бы добавить такую ягодку. Или морса, который бы расходился в первые часы после открытия.

— Итак, Линнея Стоун, — вырвал меня из моих раздумий голос капитана.

— М-м, спасибо, — встрепенулась я, — очень вкусно. И необычно.

Он будто и не заметил.

— Чем бы мне вас занять, — задумчиво протянул он, перескакивая с отстраненно уважительного «вы» на панибратское «ты» слишком часто. — Умеете готовить? — вдруг спросил он. — Хотя бы сносно, — добавил с насмешкой.

— Хотя бы сносно умею, — эхом отозвалась я.

— Что ж, я не успел позавтракать. Впрочем, уверен, как и вы. Посмотрим, на что вы годитесь, когда не портите чужое имущество.

Я мысленно хмыкнула и закатила глаза. Надо же, какой мелочный. Всего лишь бокал разбила. И вообще формально не виновата. Но лицо я удержала. Отставила бокал и поднялась.

О том, что у преподавателей есть своя отдельная небольшая кухня, я и не догадывалась.

* * *

Кухня располагалась в конце коридора с преподавательскими комнатами. Большая часть преподавателей жили в городе, но у каждого имелись, закрепленные за ними, собственые комнаты в академии на случай, если они задержатся, если отрабатывались сборы по тревоге или просто не было смысла возвращаться в город.

Судя по всему, Рассаширский был не единственный, кто этим утром был в стенах академии. Еще двое молодых преподавателей и один мужчина средних лет сидели за большим столом в кухне.

— Доброе утро, — ровно поздоровалась я, когда все взгляды скрестились на мне.

— Доброе утро, — откликнулись они нестройным хором.

Удивление на лицах было неподдельным. А потом они все, как по команде вопрошающе уставились на капитана.

— Обзавелся вот игрушкой на один день, — фыркнул капитан.