Этот выходной я решила провести со своей семьей. Аурикой и Сэндроном. Напряжение от учебы нарастало. И я поняла, что еще чуть-чуть и начну сходить с ума. Мне требовался отдых. Библиотека не рухнет, если я не приду в нее хотя бы раз. А вот я держалась из последних сил. А потому в день увальнительного подскочила еще до будильника, наскоро умылась, переоделась в обычную одежду и явилась в нашу лавку еще до открытия.

— Лина! Какое счастье! — уже бодрая и в своем рабочем фартуке, встретила меня Аурика. — Сэндрон как раз собирается за покупками.

— Отлично, я пройдусь с ним.

— А о тебе опять спрашивали, — выдохнула она.

— Кто?

— Не знаю, какой-то мужчина. Высокий, вот с такими лапищами, — обрисовала она едва ли не лопату, — черноволосый, уже с сединой. Глаза страшные, черные, как два провала в бездну. Жуткий мужик. С ним еще двое молодых были. Лет пятидесяти, наверное. У него еще шрам огромный через всю ладонь.

— Шрам? — похолодела я.

— Ага, — выдохнула подруга, — так меня допрашивал, будто я перед ним в чем-то виновата. Ушел только тогда, когда я Сэндрона уже отправлять за помощью собиралась. Такой злющий был. Жуть. Ты знаешь, кто это?

— Что ты ему сказала?

— Ничего, — пожала она плечами, — как и всем. Только то, о чем договорились. Только, он, кажется, мне не поверил. Кто это, Лина?

— Зевен Бризельский, — криво усмехнулась я. — Не волнуйся, вряд ли он вернется сюда. Удивительно, что сам явился, вообще-то. Ладно, забудь, справимся, — я загнала все свои страхи как можно глубже.

* * * * * *

Я старательно пыталась отмахнуться от неприятных мыслей, но они раз за разом настойчиво возвращались. Я так хотела отдохнуть, окунуться в атмосферу радости, провести время с Аурикой и безумолку болтающим Сэндроном, который рассказывал и о своих друзьях, и о занятиях и о строгой сестре, которая требовала помощи. Я улыбалась, слушала, но стоило ему замолчать, как мысль о том, что Бризельский был здесь, холодком проходилась по спине.

— Ты в порядке? — Аурика подхватила выскользнувшую из рук чашку с заварным кремом.

— Нет, — качнула я головой и вымученно улыбнулась.

Сэндрон ускакал гулять, скинув на меня обязанности помощника, а потому я без прикрас рассказала подруге и о Мики, и о моем наряде, и о том, что произошло после него.

— И ты стояла с ним в кабинке? Голая? — выдохнула она, прижав ладони к щекам и отчаянно краснея.

Да… Я тогда даже покраснеть не смогла. Не до того было.

— Ага, — фыркнула я. Переживания утихли и вся ситуация уже выглядела нелепой и даже смешной. Наверное, потому что последствий у нее не было. Сложись все иначе, окажись на месте капитана кто-то другой… Даже думать об этом не желаю.