Мне показалось, что в переговорке закончился воздух. Эта информация была настолько неожиданной, что я просто оказался к ней не готов. Присел на стул посмотрел на Прокопенко и негромко произнёс:
— Кто?
Прокопенко пожал плечами. Я к тому времени уже взял себя в руки и истерично пытался переварить полученную информацию. Про то, что нападение будет через семь дней, вчера знали лишь участники совещания. Каждый из нас в курсе, что никакую информацию выносить из штаба нельзя, и уж тем более такую секретную. Значит, проболтаться никто не мог, и это был осознанный слив.
В нашей команде находился информатор Шамана — это был не просто удар ниже пояса. Это был удар ниже пояса с разбегу армейским сапогом.
В моей команде находился человек Шамана. Возможно, тот самый, информацию о котором выпытал у Гвоздя Калган. И этот человек Шамана слышал всё, что сказал Сибиряк.
— Никому об этом! — крикнул я Прокопенко и, матерясь на Сибиряка, помчался наверх.
На первом этаже наткнулся на Генриха, что показалось мне неплохим знаком.
— Генрих! Срочно звони всем, кому можно! Звони в больницу своим ребятам! Звони тем, кто недалеко от больницы! Всех отправляй к Калгану! Пусть охраняют, глаз не спускают! И срочно поехали в больницу!
Переживания за Калгана отодвинули на второй план мысли о засевшей внутри нашей команды крысе, но когда мы отъехали от штаба, я вспомнил об этом и осознание печального факта накрыло меня с головой.
Глава 21
До больницы доехали быстро, всё же расстояния в Свободном Городе были смешными. Первым из машины выскочил Сибиряк и сломя голову помчался ко входу. Мы с Генрихом тоже спешили, но бежать не стали.
Когда мы поднялись в реанимацию, то по большому скоплению народа в палате Калгана сразу всё поняли. Растолкали толпящихся у входа зевак и вошли внутрь.
Калган лежал на кровати без признаков жизни, склонившись над ним, стоял Сибиряк. Блатной авторитет дотронулся до плеча друга и негромко произнёс:
— Извини, Калган.
В палате также находились Лапыгин, ещё трое врачей, один из них очень испуганный, два штатных охранника, из числа назначенных Смоляковым для обеспечения безопасности больницы и двое блатных, судя по виноватым выражениям их лиц, присматривавшие персонально за Калганом.
Увидев меня, Лапыгин грустно вздохнул и сказал:
— К сожалению, мы ничего не могли сделать. Уже было поздно.
— А что, вообще, здесь произошло? — спросил я, имея в виду, каким образом был убит Калган.
Сибиряк понял мой вопрос буквально. Он повернулся ко мне. Глаза блатного авторитета горели яростью.
— Завалили бродягу! — прорычал Сибиряк и бросился из палаты, мы с Генрихом побежали за ним.