— Да! — послышалось в трубке после примерно двадцатого гудка.
Я сразу перешёл к делу:
— Генрих, это я! Где Сибиряк?
— В бане. Напился в дрова и парится.
— Ты уверен?
— Я, вообще-то, рядом, пытаюсь вытащить и отвезти домой, пока он тут не зажмурился.
— Не надо домой! Надо в штаб, и как можно быстрее! Жду вас обоих.
— Но он никакой! — удивился Генрих. — Зачем он тебе в таком состоянии?
— Вези любого, главное, больше не давай пить!
— Хорошо.
Генрих сбросил звонок, а я набрал Рината. Майор ответил сразу же. Я попросил его срочно собрать всё руководство нашего клана и основных партнёров для важного разговора.
Пока товарищи собирались, я сходил на кухню, сделал кофе и отправился на балкон. Там я и сидел с большой кружкой, глядя на ворота нашего особняка и гадая, кто же из товарищей не придёт. К кофе я так и не притронулся, просто забыл про него, несмотря на то, что держал в руках кружку. Я не мог понять, что меня так взволновало: новость, что Шаман узнал про провал «крота» или предвкушение больших изменений?
Глупо было обманываться. Изменения были неизбежны. Шаман потерял возможность узнавать информацию о наших планах, он уже знал, что нам известно о его присутствии в городе, и он, скорее всего, уже понял, что на Южную мы войной не пойдём.
И исходя из всего этого, вставал новый вопрос — нужен ли я теперь был ему живым? Предводитель, способный вытащить за собой все силы и повести их в западню, ему был необходим. А вот лидер, готовый объединить Свободный Город и в случае чего оборонять его от внешней угрозы, Шаману вряд ли был нужен. Это не то чтобы пугало, но беспокоило и напрягало.
Примерно через полчаса в переговорке собрались Генрих с пьяным Сибиряком, Ринат, Савков, Катя, Колян, Прокопенко, Осипов и Арбатов. Не было Смолякова и Соломоныча. Телефоны у обоих были отключены, никто не знал, где они, и обоих никто не видел уже довольно давно.
Учитывая, что теперь в команде остались только свои, я вкратце объяснил товарищам причину собрания. Рассказал про «крота», про СМС на Южную и попросил до прихода либо Соломоныча, либо Смолякова не выдвигать никаких предположений о том, кто из них двоих может оказаться этим самым «кротом».
Сам я старался об этом даже не думать. Но, разумеется, как бы мне ни было грустно, оттого, что Смоляков мог оказаться предателем, я искренне надеялся, что им окажется именно он.
А чтобы не сидеть просто так в ожидании, я предложил обсудить наши текущие проблемы, которых с каждым днём лишь прибавлялось.
Глава 34
Разговор особо не шёл, что было не удивительно: все думали лишь о предателе. Разве что Сибиряк воспользовался ситуацией и, несмотря на сильное опьянение, принёс всем искренние извинения. На языке блатного авторитета это выглядело как «признание косяка» и обещание впредь по возможности носить фольгу, чтобы не попасть под негативное влияние Системы или какие-либо «заклятия» для орков, наложенные тем же Шаманом.