Из всей пришлой толпы остались лишь Сибиряк, да лежащий на земле Кабан. Жора подошёл к нам и обратился к Савкову:
— Скажи своим, пусть Кабана отнесут куда-нибудь. Я пришлю пацанов, чтобы его забрали и проводили как полагается.
Савков кивнул. Некоторое время мы простояли молча, у каждого было достаточно вопросов к товарищам, и никто не знал, с чего начать. Мы с Сибиряком встретились взглядами. В его глазах я увидел недоверие и неприязнь. Выяснять отношения у ворот не хотелось, поэтому я сказал:
— Тяжёлый сегодня день. Многое надо обсудить. Давайте сделаем это через пятнадцать минут в переговорке.
— А с ними что? — спросил Савков, показывая на убегающих орков. — Надо хоть проконтролировать, чтобы они друг друга не вырезали там.
— По мне, так, если вырежут, только лучше будет, — сказал Смоляков, перехватив при этом злобные взгляды Генриха и Сибиряка.
— Ребята, давайте обсудим это всё через пятнадцать минут, — обратился я к товарищам и добавил персонально Савкову: — Если так переживаешь, отправь туда несколько человек для мониторинга.
Все разошлись, и на площадке возле ворот остались лишь я да двое охранников, видимо, получивших от Рината приказ не отходить от меня ни на шаг. Я хотел было уже тоже пойти, чтобы успеть заскочить на кухню и съесть хоть что-то, но заметил приближающегося к штабу Соломоныча. Решил подождать. Через минуту старый коммерс подошёл ко мне, кивнул в сторону убегающих орков и спросил:
— Что за кипиш? Куда они так ломанулись? И, вообще, кто это, Максим?
— Через пятнадцать минут будет собрание на эту тему, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — Но перед этим я хотел бы поговорить с тобой. У меня к тебе есть очень серьёзный и, думаю, неприятный разговор.
— Какое интересное совпадение, — ответил Соломоныч. — У меня к тебе тоже.
Глава 31
У меня в планах было захватить с собой кофе и бутерброды, но глядя на Соломоныча, есть расхотелось окончательно. Мы молча спустились в подвал. Старый коммерс уселся в кресло и с нескрываемой тоской произнёс:
— Я бы сейчас не отказался от вискарика со льдом. И чтобы льда побольше. Хотя лучше водочки, холодненькой такой, чтобы горло перехватило. Люблю это ощущение: пока пьёшь — холодно, а как внутри окажется — сразу тепло. И яблочек мочёных на закуску. Не каждый понимает, но я тебе скажу, и ты мне поверь: мочёные яблочки — лучший закусь на свете! Для водочки, разумеется.
Мне такое отвлечённое вступление не понравилось. Да и времени не было выслушивать рассказы об алкогольных предпочтениях Соломоныча, поэтому я сразу перешёл к делу: