Разумеется, я не рассказал, что этой же способностью обладал и Колян. Два участника команды, владеющие таким навыком, давали надежду, что в ближайшее моё окружение орки точно не должны затесаться незаметно. Намного больше, чем определение орков, меня волновала сама организация предстоящего массового приёма в клан. Именно это я хотел подробно обсудить, но не успел, так как в дверь постучали. Почти сразу же она немного приоткрылась, и в образовавшемся проёме я увидел охранника, который, виновато улыбаясь, сказал:
— Прошу прощения! Там Генриха срочно требует…
— Савельев! — рявкнул тут же Смоляков. — Закрой дверь!
Охранник поспешил исполнить приказ, но я успел ему крикнуть:
— Стой!
Дверь остановилась, почти закрывшись, охранник с той стороны застыл.
— Савельев! — крикнул Смоляков. — Войди! Доложи в деталях!
Смущённый охранник вошёл и, опасливо глядя на своего непосредственного начальника, сказал:
— Там Генриха срочно требует какой-то, как он назвался, Горелый. Мы пытались объяснить, что идёт совещание, но он говорит, что это очень срочно и важно!
— Горелый просто так сюда бы не пришёл, я сейчас! — с этими словами Генрих выскочил из-за стола и убежал.
— Разрешите идти? — спросил Савельев, обращаясь к Смолякову.
— Разрешаю! — ответил тот.
Я хотел попросить бывшего распорядителя не наказывать парня, но меня опередил молчавший всю вторую половину совещания Соломоныч.
— Федь, ты пацана не наказывай, — сказал коммерс. — Мы всё же не в армии. А то в следующий раз враги начнут штаб штурмовать, а нам и сообщить не рискнут.
— Ладно, не буду, — усмехнулся Смоляков.
После этого они с Соломонычем немного поспорили о пользе жёсткой дисциплины, а потом пришёл Генрих и сразу же с порога заявил:
— Калган вернулся!
— Как? — почти хором прозвучали несколько голосов.
— Приполз раненый. Много крови потерял, состояние очень тяжёлое. Его повезли в больницу, но не факт, что выживет. Поэтому Горелый сразу сюда и прибежал, чтобы нас курсануть.
Глава 19
Не думал я, что в этот день мне предстоит ещё раз оказаться в больнице, но уже через минуту после сообщения о возвращении Калгана, я ехал с ним поговорить. По словам Горелого, их товарищ был тяжело ранен и лишь за счёт исключительной, как он выразился, живучести, ещё оставался жив. Медлить было нельзя. Любая информация, полученная от Калгана, могла оказаться чрезвычайно важной. Сам факт того, что он вернулся, не укладывался у меня в голове. Неужели мы неправильно истолковали факт гибели Гвоздя? Что же тогда случилось на самом деле на нейтральной территории? Очень хотелось получить ответы на эти вопросы.