Я ехал в одном автомобиле вместе с Генрихом и Сибиряком. Добрались быстро, выскочили из машины и побежали сразу же в реанимацию. Там на пороге нас уже встречал Лапыгин.

— Жив! В сознании! Но крови много потерял! — отчитался он, как только мы подбежали, не дав нам даже задать ни одного вопроса.

— Говорить может? — спросил Генрих.

— Может, — ответил Лапыгин. — Хотя ему в таком состоянии желательно этого не делать. Силы у него на исходе. Но вы ведь меня не послушаете, даже если я попрошу дать нам немного времени на то, чтобы хоть раны закончить обрабатывать.

— Не послушаем, — согласился я.

— Я так и думал, — Лапыгин вздохнул. — Постарайтесь хотя бы не очень долго. И халаты наденьте, у него раны открытые, их сейчас, как я уже сказал, обрабатывают.

Главврач отступил в сторону, давая нам пройти. Мы вошли в отделение, приняли из рук санитарки халаты и, надевая их по дороге, прошли в палату интенсивной терапии.

Калгану действительно обрабатывали раны. Точнее, это делала медсестра и обрабатывала она поверхностные раны. А врач заканчивал накладывать шов на одну из ножевых.

— Жив бродяга! — радостно воскликнул Генрих, едва мы вошли.

Калган хотел что-то ответить, но лишь простонал. Мы подошли к нему поближе. Врач на нас недовольно покосился, но ничего не сказал, а продолжил выполнять свою работу. Генрих приложил руку к плечу Калгана, немного его сжал и сказал:

— Ты выживешь! Ты и не такое переносил. Хотя пописали тебя от души. Кто это сделал?

— Красные, суки, — ответил вместо Калгана Сибиряк. — Кто же ещё?

— Гвоздь… — прошептал раненый.

Такого ответа не ожидал никто, от удивления мы все застыли, и в наступившей тишине можно было расслышать, как шипит перекись водорода на обрабатываемой ране.

— Поясни! — немного растерянным голосом произнёс Генрих.

Калгану было очень трудно говорить, но он всё ж нашёл в себе силы и прошептал:

— Когда мы уходили с Точки, то забились с Гвоздём, что сразу после нейтральной зоны, замутим рамс с красными. Чтобы слово за слово… Ну вы понимаете… Не хотел я их отпускать. Гвоздь должен был начать, а я типа уже потом впрячься. Когда нейтральную прошли, красные почуяли, что дело жареным пахнет и стали прощаться. Я Гвоздю кивнул, типа давай делай. А он достал перо и мне в бочину исполнил. И кричит красным, чтобы сваливали. Те сразу ноги сделали, повторять им не пришлось. А Гвоздь хотел меня добить. Только финочка моя всегда в рукаве. Хотел сучёнка пришить, и попытаться красных догнать, но не получилось. Когда я его завалил, красные уже далеко были. Ну и мне ещё несколько раз от Гвоздя прилетело, пока я с ним решал. Тут уже не до погони было.